ФГБУ "Институт научной информации по общественным наукам Российской академии наук"

ШЁНБАУМСФЕЛЬД Г. «СМЕНА ЗНАЧЕНИЯ» «В ДНЕВНИКАХ» ВИТГЕНШТЕЙНА: ЧТЕНИЕ И КРИТИКА ЧЕРЕЗ КЬЕРКЕГОРА

| Дата публикации: | Автор: Пущаев Ю.В.

ШЁНБАУМСФЕЛЬД Г. «СМЕНА ЗНАЧЕНИЯ» «В ДНЕВНИКАХ» ВИТГЕНШТЕЙНА: ЧТЕНИЕ И КРИТИКА ЧЕРЕЗ КЬЕРКЕГОРА

«Meaning-dawning» in Wittgenstein’s Notebooks: a Kierkegaardian reading and critique. – British Journal for the History of Philosophy – Vol. 26, № 3. – 2018. – pp. 540–556.

 

Ключевые слова: Витгенштейн, Кьеркегор, значение, смена значения, смена аспекта, «Логико-философский трактат», рыцарь веры.

 

Автор статьи отмечает, что в отличие от «Логико-философского трактата» (далее ЛФТ), в «Дневниках» Витгенштейна есть множество заметок, касающихся темы Бога и смысла жизни. И в то время как первое произведение великого австрийского философа, как хорошо известно, сжато и трудно для понимания, то в своих дневниковых заметках он более развернуто и детально излагает вопросы, содержащиеся только имплицитно в его опубликованных работах. «Дневники», следовательно, дают нам часто лучшее понимание того, что сказано в ЛФТ.

Пытаясь истолковать отрывок из ЛФТ под номером 6.43[1], и сопоставляя его с записью Витгеншттейна в его Дневниках от 05.07.1916[2], Шёнбаумсфельд говорит, что Витгенштейн здесь анализирует феномен, который можно назвать «сменой значения» (и он предвосхищает здесь то, что в «Философских исследованиях» будет называть «сменой аспекта»): трансформация всей перспективы воззрений на мир. Однако, чтобы более глубоко понять выражения «мир должен … так сказать, уменьшаться или возрастать как целое» (ЛФТ) и «как прибывает и убывает его значение» («Дневники»), автор считает нужным прибегнуть не только к более поздним работам Витгенштейна, где он анализирует аспектное восприятие, но и идеи мыслителя, которого Витгенштейн высоко ценил: Сёрена Кьеркегора.

Например, трактуя записи Витгенштейна в «Дневниках» от 11.06.1916 о том, что путь к счастью лежит через независимость от мира, которая, в свою очередь, состоит в отказе от какого бы то ни было влияния на события (что парадоксальным образом в некотором смысле позволяет управлять миров), Шёнбаумсфельд говорит, что это напоминает концепт бесконечного самоотречения из «Страха и трепета Кьеркегора».

Применительно к Витгенштейну это означает, что, практикуя искусство отречения от мира, возможно трансформировать мир в имеющий значение без того, чтобы как-то воздействовать на факты мира и менять их. Мир доброго или счастливого человека по Витгенштейну отличается от мира злого или несчастного человека. Добрая воля меняет перспективу и воззрение на мир в целом не путем изменения каких-то фактов, а модификацией отношения субъекта к миру в целом. Все это напоминает известные мысли и наблюдения Витгенштейна по поводу разных аспектов видения в «Философских исследованиях» (знаменитый пример с кроликом-уткой).

Осуществление бесконечного самоотречения не меняет способ, каким мир устроен, и все же оно позволяет видеть его иным. Восприятие «прибывания и убывания значения» мира, как сказано в «Дневниках», следовательно, схоже со способностью видеть аспект кролика или утки в фигуре кролика-утки.

Эти соображения помогают также понять, почему Витгенштейн говорит в ЛФТ, что Бог не проявляется в мире (6.432) Бог для Витгенштейна не объект в мире, его существование или не-существование не факт, который может быть описан. Скорее почувствовать реальность Бога означает увидеть мир как целое в новом свете.

Однако Кьеркегор в «Страхе и трепете» различает рыцарей бесконечного самоотречения и рыцарей веры. Первые становятся совершенно чужими для мира. Для них ничто конечное уже не представляет интереса. Однако это все же не лучший способ ответить на проблему людских страданий и «проблему существования». Самая существенная разница между рыцарем бесконечного самоотречения и рыцарем веры в том, что последний снова получает мир после того, как отказался от него. Рыцарь веры все же способен обрести покой, радость и счастье, в отличие от рыцаря бесконечного отречения.

Подход Витгенштейна в «Дневниках» и ЛФТ, как кажется, упускает эту возможность «радостного приятия существования», и он таким образом ближе к рыцарю бесконечного самоотречения, чем к рыцарю веры. Представляется, говорит автор, что именно перспективу рыцаря веры мы должны брать как идеал существования, а не перспективу рыцаря бесконечного самоотречения. Именно первая перспектива ближе к тому, чего хочет Витгенштейн (в отличие от того, что он фактически рекомендует), когда он говорит в Дневниках от 29.07.1916, что мир счастливого человека это счастливый мир.

По поводу феномена смены значения автор говорит, что его содержание не исчерпывается тем, что сказали в выше приведенных отрывках и сочинениях Витгенштейн и Кьеркегор, и приводит другие аналогии, чтобы пояснить ими это явление. Также и пример с кроликом-уткой по мысли автора не описывает полностью этот феномен, потому что человек, научившийся видь то кролика, то утку, будет это потом делать без особых затруднений. В то же время изменение точки зрения на мир требует такой глубокой духовной трансформации, что аналогичный легкий переход туда-обратно тут невозможен.

 

Юрий Пущаев

[1] 6.43. Если добрая и злая воля изменяет мир, то она может изменить только границу мира, а не факты, не то, что может выражаться в языке.

Короче говоря, при этом условии мир должен вообще стать совсем другим. Он должен, так сказать, уменьшаться или возрастать как целое. Мир счастливого совершенно другой, чем мир несчастного. (Витгенштейн Л. Логико-философский трактат // Витгенштейн Л. Философские работы. Часть I. – М.: Издательство «Гнозис», – 1994. – С.)

[2] «Я не могу подчинить события мира своей воле: я совершенно беспомощен.

Я только могу сделать себя независящим от мира и тем самым в определенном смысле управлять им отказываясь от какого бы то ни было влияния на события.

Мир не зависит от моей воли. (6.373.)

Даже если все то, что бы мы хотели, случалось, это было бы еще только благосклонностью судьбы, ибо можно ручаться, что нет никакой логической связи между волей и миром, которая гарантировала бы это, и мы сами не могли бы желать этой предположительной физической связи.

Если добрая или злая воля и воздействует на мир, то только на границы этого мира, и не воздействует на факты, которые не могут быть описаны посредством языка, но только на те, которые могут быть показаны на языке. (ср. 6.43.)

Короче: это должно сделать мир совершенно иным по отношению к другому. (см. 6.43.)

Мир должен, так сказать, прибывать и убывать как целое. Как прибывает и убывает его значение. (ср. 6.43.)» (Витгенштейн Л. Дневники 1914–1916. М.:Канон + РООИ «Реабилитация», – 2015. – С. 228).