ФГБУ "Институт научной информации по общественным наукам Российской академии наук"

Бальзаковский возраст

| Дата публикации: | Автор: Душенко К.В.

Культурология: Дайджест / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. Отд. культурологии; Ред. кол.: О.В. Кулешова, гл. ред. и др. – М., 2017. – (Сер.: Теория и история культуры / Ред. совет: Скворцов Л.В., пред. и др.). – 2017. – № 4 (83) / Ред.-сост. вып. О.В. Кулешова. – 251 с. – Статья. Константин Душенко. ст. научн. сотр. Отд. культурологии. Ангелы на кончике иглы. – С. 143–151.

К.В. Душенко

Бальзаковский возраст

Аннотация: «Бальзаковский возраст» — русская идиома, не существующая в других языках. Это выражение появилось в 1880-е годы, а его самые ранние формы — почти на полвека раньше. Вопреки нередко бытующим представлениям, «бальзаковский возраст» с самого начала понимался так же, как он понимается и теперь.

Ключевые слова: О. Бальзак; Жюль Жанен; А. П. Чехов; крылатые слова.

Abstract: Balzac age is a Russian idiom that does not exist in other languages. This expression appeared in 1880-s and its earlier forms – half of the century before it. Despite the common belief, this expression from the very beginning had the same meaning as it has now.

Key words: O. Balzac, Joul Janin, A.P. Chekhov.

 

В справочнике Ашукиных «Крылатые слова» (1955) в качестве источника этого выражения указан роман Бальзака «Тридцатилетняя женщина». Однако здесь же отмечено, что речь идет о «возрасте 30–40 лет» (1, с. 36–37). Мы бы добавили: «и более позднем». Может быть, поначалу «бальзаковский возраст» был меньше?

Роман «Тридцатилетняя женщина» («La Femme de trente ans», 1842) составлен из новелл, которые публиковались с 1830 г. Третья новелла, опубликованная в 1832 г., называлась «В тридцать лет» («À trente ans»); в следующем году она вышла в России отдельным изданием под заглавием «Женщина в тридцать лет».

Но уже в 1836 г. писатель и критик Жюль Жанен заявил об открытии Бальзаком – нет, не тридцатилетней женщины, а «женщины от тридцати до сорока лет, и даже старше!» «Женщина тридцати-сорока лет слыла в прошлом неподвластной страстям, а следовательно, не существовала ни для романа, ни для драмы; сегодня же, благодаря этим триумфальным открытиям, сорокалетняя женщина царит в романе и драме полноправно и единолично. (…) Сорокалетняя женщина вытеснила из литературы шестнадцатилетнюю барышню». (Рецензия на водевиль Ж. Ансело и П. Фуше «Соперница» в газ. «Journal des debats» от 28 ноября 1836 г.; вторая цитата – в переводе Веры Мильчиной.) (19, p. 72; 5, с. 63).

Вера Мильчина по поводу этой цитаты замечает: «Бальзаковской героине, на которую намекает Жанен, было не 40, а 30 лет»; «Именно отсюда [из романа «Тридцатилетняя женщина»] пошло выражение “женщина бальзаковского возраста”, хотя сегодня под ним подразумевают особ более преклонных лет» (5, с. 62).

В действительности женщина, «открытая» Бальзаком, с самого начала виделась в России, как и во Франции, преимущественно сорокалетней. В повести Владимира Соллогуба «История двух калош» (1839) читаем: «В сорок лет, что ни говори Бальзак, женщина в неприятном положении» (13, с. 17).

В повести Сергея Победоносцева «Милочка» (1845) упоминалась «отцветшая бальзаковская сорокалетняя красавица» (4, с. 156). (Выражение «сорокалетняя красавица» стоит запомнить – мы его встретим ниже.)

Тогда же рецензент «Отечественных записок» повторил слова Жюля Жанена, назвав Бальзака «литературным Христофором Коломбом», который «открыл сорокалетнюю женщину»: «Дайте Бальзаку сорокалетнюю женщину, бледную, желтую, хилую, болезненную, пусть даже она будет с горбом или хромает, – ничего! она вмиг явится очаровательным созданием: романист-парадоксист оденет ее с изящным вкусом <…>; вы ослеплены, очарованы, пред вами не женщина зрелаго возраста, желтая и безобразная, – перед вами ангел, волшебница, сама Венера» (7, с. 2).

В таком случае причем здесь «Тридцатилетняя женщина»?

Прежде всего напомним, что определение «тридцатилетняя» тогдашний читатель понимал как галантное обозначение женщины в возрасте за тридцать, а пожалуй, и далеко за тридцать. Критик парижского «Артистического журнала» язвительно замечал:

«Ни для кого не тайна, что женщина переходит от двадцати девяти лет до шестидесяти без промежутков, и что тридцатилетняя женщина существует только в фантастическом воображении г-на де Бальзака» (рецензия на водевиль Ж.Б. Розье «В тридцать лет, или Рассудительная женщина», 1838) (20, p. 56).

На исходе XIX в. о том же говорил Оскар Уайльд: «Ей все еще тридцать пять с тех самых пор, как ей исполнилось сорок» («Как важно быть серьезным» (1895), пер. И. Кашкина) (14, т. 1, с. 433).

Паспортов тогда не было, и дамы легко сбавляли себе возраст. 32-летняя Эвелина Ганская на первой встрече с Бальзаком выдавала себя за 27-летнюю, т.е. 30-летней она стала лишь в 35 (10, с. 246). В маркизе д’Эглемон, героине новеллы «В тридцать лет» (1832), осведомленные парижане находили сходство с графиней де Берни, возлюбленной молодого Бальзака, а ей в начале их романа было даже не сорок, а сорок пять, и она уже успела стать бабушкой.

Едва ли не центральное место занимает в этой новелле сравнение девушки со зрелой женщиной, причем безусловно в пользу последней. «Тридцатилетняя женщина идет на все, а девушка из девичьего страха вынуждена перед всем отступать». «В эту пору она уже обладает необходимым тактом, умеет затронуть чувствительные струны мужского сердца и прислушаться к их звучанию». «Женщины знают тогда цену любви и дорожат ею, боясь утратить ее; в ту пору душу их еще красит уходящая молодость, и любовь их делается все сильнее от страха перед будущим» (пер. А. Худадовой) (2, т. 2, с. 187, 189, 193).

Гораздо менее известно, что в том же 1832 г. Бальзак воспел и сорокалетнюю женщину – в новелле «Поручение» из цикла «Сцены из частной жизни». Герои новеллы переживают «то время, когда кажутся всего обаятельней женщины известного возраста, иными словами, женщины между тридцатью пятью и сорока годами»; «встречается немало сорокалетних женщин более молодых, чем иные двадцатилетние»; «мы признались друг другу: он – в том, что госпоже такой-то тридцать восемь лет, а я, со своей стороны, в том, что страстно люблю сорокалетнюю» (пер. М. Столярова) (2, т. 3, с. 49).

Не удивительно, что с 1830-х годов Бальзак – любимый автор не только французских, но и русских дам. В повести Михаила Загоскина «Три жениха» (1835) упоминаются только что доставленные из Парижа в некий губернский город «две французские книги в синей красивой обертке: это были “Сцены из приватной жизни”, сочинение г. Бальзака» (заметим: те самые «Сцены…», в которые включена новелла «Поручение»). Прибывшая из Москвы дама востороженно восклицает: «Но Бальзак!.. Ах, Бальзак!! В Москве нет ни одной порядочной женщины, которая не знала бы его наизусть» (6, с. 72).

В 1838 г. вышла в свет повесть «Сорокалетняя женщина» («La Femme de quarante ans») Шарля де Бернара, друга и ученика Бальзака. В том же году эта повесть — под измененным заглавием «Сорокалетняя красавица» – появилась в «Библиотеке для чтения», самом популярном тогдашнем русском журнале. Повесть Бернара еще более утвердила представление о «бальзаковской женщине» как сорокалетней.

А в следующем, 1839 г., вышел роман Бальзака «Беатриса». Одной из главных героинь романа была сорокалетняя мадемуазель де Туш, «списанная» с Жорж Санд. Бальзак превозносит ее до небес: «Юности свойственно лакомиться зрелыми плодами, а ими богата щедрая осень женщин»; «их преданность безгранична; они слушают вас, они любят вас, наконец, они хватаются за любовь, как приговоренный к смерти цепляется за какой-нибудь пустяк, связывающий его с жизнью; (…) словом, абсолютную любовь можно узнать только через них» (пер. Н. Жаркова) (2, т. 4, с. 281, 282).

Как видим, «бальзаковский возраст» с самого начала понимался так же, как он понимается и теперь. Само это выражение чисто русское: оно неизвестно в других языках, включая французский.

Появилось оно не сразу, а лишь в последние десятилетия XIX в., например, в юмореске Чехова «От нечего делать» (1886): «Ах ты, бесстыдница! Впрочем, что ж? Бальзаковский возраст! Ничего не поделаешь с этим возрастом!»; «Бальзаковская барыня и психопатка» (17, с. 59, 163). Здесь героине 33 года, и ее причисление к «бальзаковским барыням» – отчасти следствие сильнейшего раздражения ее мужа, заставшего ее целующейся с молодым человеком.

Примерно к тому же времени относится эпизод из воспоминаний Марии Павловны Чеховой. Левитан неожиданно объяснился ей в любви; она рассказала об этом брату. Тот ответил: «Ему нужны женщины бальзаковского возраста, а не такие, как ты». Это выражение было тогда новым. «Мне стыдно было сознаться, – вспоминает Мария Павловна, – что я не знаю, что такое “женщина бальзаковского возраста”, и в сущности я и не поняла смысла фразы Антона Павловича» (18, с. 43).

Такой женщиной была, как известно, художница Софья Кувшинникова – прототип чеховской «Попрыгуньи». Их роман с Левитаном начался, когда ей было сорок, а Левитану – двадцать восемь.

В романе Лескова «Некуда» (1864) говорилось о «страстных женщинах бальзаковской поры» («пора» здесь синоним «возраста»), а в очерке Некрасова «Петербургские углы» (1845) – о женщине «в полном цвете бальзаковской молодости, с красными, как бурак, одутловатыми щеками» (9, т. 2, с. 495; 11, т. 7, с. 117).

У Салтыкова-Шедрина, а также у Некрасова и Лескова, «бальзаковская женщина» дается в сугубо ироническом контексте:

«– Сорок годков изволили получить! Самая, значит, пора!

Я делаю чуть заметный знак нетерпения.

– По Бальзаку, это именно настоящая пора любви. Удивительно, говорят, как у этих сорокалетних баб оно знойно выходит…»

«Я, твоя бедная мать, эта сорокалетняя женщина, cette femme de Balzac, comme dit le Butor! [бальзаковская женщина, как говорит Butor]». («Благонамеренные речи», гл. «Еще переписка», 1874) (12, с. 317, 319).

Никакого сколько-нибудь известного Бютора не существовало, как не существовало во Франции выражения «femme de Balzac».

Прообраз оборота «бальзаковский возраст» мы находим уже в 1837 г. Рецензент одноактной комедии «Дамы-благотворительницы» Феликса Арвера, недоумевал, зачем понадобилось автору сделать своих героинь женщинами в зрелых и даже перезрелых летах; женщинами, которые перешли уже бальзаковскую грань женской молодости – роковую грань, за которою уже не цветут никакие розы, и только витают морщины.

Сорокалетняя влюбленная женщина встречалась в литературе и раньше. В XVIII веке Генри Филдинг писал о ней почти так же, как и Бальзак:

«…Благоразумная страсть, которую женщина в этом возрасте чувствует к мужчине, во всех отношениях разнится от пустой детской любви девочки к мальчику, которая часто обращена только на внешность и на вещи ничтожные и преходящие…» («Том Джонс» (1749), кн. I. гл. 11; пер. А. Франковского) (15, с. 56).

Разница только в том, что у Филдинга это чистый сарказм, а вовсе не панегирик.

Леон Гозлан в мемуарном очерке «У Бальзака» (1853) заметил, что Бальзаку удалось «неопределенно продолжить в них [женщинах] возраст возможности любить и особенно быть любимыми» (3, с. 195).

Об этой заслуге французского романиста говорит и русская дама в повести Владимира Зотова «Между Петербургом и Москвою» (1853):

«Мне тридцать пять лет, а со смертью Бальзака кончились в литературе все апотеозы сорокалетних красавиц. [Опять-таки отметим этот оборот, повторяющий заглавие русского перевода повести де Бернара. – К.Д.] Только его гений мог сделать интересною женщину этих лет. Неблагодарные женщины, мы и не подумали воздвигнуть ему памятник в награду за один из самых смелых подвигов, о которых когда-нибудь упоминалось в истории!» (7, с. 21).

Список литературы:

  1. Ашукин Н.С., Ашукина М.Г. Крылатые слова: Литературные цитаты. Образные выражения. – 2-е, доп. изд. – М.: Худ. лит., 1960. – 752 с.
  2. Бальзак О. де. Собрание сочинений: В 24 т. – М.: Правда, 1960.
  3. Гозлан Л. Воспоминания о Бальзаке // Библиотека для чтения. – СПб., 1854. – Т. 123, № 2. – С. 192–211 (7-я паг.). – (Перевод мемуарного очерка «У Бальзака», опубликованного в журн. «Revue Contemporaine», 1853, т.10.).
  4. Живые картины: повести и рассказы писателей «натуральной школы». – М.: Моск. рабочий, 1988. – 492 с.
  5. Жирарден Д. де. Парижские письма виконта де Лоне. – М.: Нов. лит. обозр., 2009. – 496 с.
  6. Загоскин М.Н. Три жениха: Провинциальные очерки // Библиотека для чтения. – СПб., 1835 – Т. 10, № 5. – С. 25–100 (1-я паг.).
  7. Зотов В. Р. Между Петербургом и Москвою: Рассказ в шести станциях // Пантеон. – 1853. – Т. 8, кн. 4. – С. 1–54 (1-я паг.).
  8. Иностранная литература: Новый роман Бальзака // Отечественные записки. – СПб., 1845. – Т. 38, № 1. – С. 2–5 (7-я паг.).
  9. Лесков Н. С. Собр. соч.: В 11 т. – М.: Гослитиздат, 1956–1958.
  10. Моруа А. Прометей, или Жизнь Бальзака. – М.: Радуга, 1983. – 672 с.
  11. Некрасов Н. А. Полное собрание сочинений и писем: В 15 т. – Л. (СПб.): Худ. лит., 1981–2000.
  12. Салтыков-Щедрин М. Е. Благонамеренные речи. Еще переписка // Салтыков-Щедрин М. Е. Собр. соч.: В 20 т. – М.: Худ. лит. – 1971. – Т. 11. – С. 310–343.
  13. Соллогуб В. А. Три повести. – М.: Советская Россия, 1978. – 285 с.
  14. Уайльд О. Избр. произв.: В 2 т. – М.: Республика, 1993.
  15. Филдинг Г. История Тома Джонса, найденыша. – М.: Худ. лит., 1973. – 879 с.
  16. Французский театр в Париже // Библиотека для чтения. – СПб., 1837. – Т. 21. – С. 118 (7-я паг.)
  17. Чехов А. П. От нечего делать (Дачный роман) // Чехов А. П. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. – М.: Худ. лит., 1979. – Т. 5. – С. 158–163.
  18. Чехова М. П. Из далекого прошлого. – М.: Худ. лит., 1960. – 269 с.
  19. Janin J. Histoire de la littérature dramatique. – Paris: Michel Lévy Fréres, 1858. – Т. 6. – 376 p.
  20. Theatre du Vaudeville [Retz.] // Journal des artistes. – Paris, 1838. – № 1 (7 janvier). – P. 56–57. – Рец. на: Rosier M. «A Trente Ans, ou la Femme raisonnable, drame-vaudeville en trois actes». – Режим доступа: https://books.google.ru/books?id=0oI_AAAAcAAJ&pg=PP2&lpg=PP2&dq=A+Trente+Ans,+ou+la+Femme+raisonnable,+drame-vaudeville+en+trois+actes&source=bl&ots=W27EAI75lA&sig=mwHMI_iXpX8VnzLHXniCAj69JLk#v=onepage&q=A%20Trente%20Ans%2C%20ou%20la%20Femme%20raisonnable%2C%20drame-vaudeville%20en%20trois%20actes&f=false

Душенко К.В.