ФГБУ "Институт научной информации по общественным наукам Российской академии наук"

ГЕРМАНН, Ф.-В., АЛФИЕРИ, Ф. МАРТИН ХАЙДЕГГЕР. ПРАВДА О «ЧЕРНЫХ ТЕТРАДЯХ»

| Дата публикации: | Автор: Погорельская С.В.

Германн, ф.-В., Алфиери, Ф. Мартин Хайдеггер. Правда о «черных тетрадях» – изд. Дункер и Гумблот. – Берлин, 2017. – 335 с.

Hermann, F.W., Von, Alfieri, F. Martin Heidegger. Die Warheit über die Schwarze Hefte . – Duncker & Humblot – Berlin, 2017 – 335 S.

Ключевые слова: Мартин Хайдеггер, антисемитизм, феноменология, «Черные тетради», германская философия

Немецкое, актуализированное издание совместного труда профессора философии Фрайбургского университета ФРГ Фридриха-Вильгельма фон Германна и профессора феноменологии религии в Папском университете Ватикана «Martin Heidegger. La verità sui Quaderni neri», вышедшего в 2016 г. в Италии, представляет собой серьезный вклад в западную  философскую дискуссию о «Черных тетрадях», разгоревшуюся еще до их публикации и усилившуюся по мере их выхода в свет. Более того, эта работа – одна из немногих, в которых систематично, обоснованно,  основательно и в то же время гневно и яростно критикуется тот «политкорректный» майнстрим в исследовании «Черных тетрадей», который возник с легкой руки их издателя Петера Травни, был поддержан в бестселлере итальянской исследовательницы Донателлы ди Чезаре и раскручен и утвержден почти как парадигма исследования многочисленными, как чисто журналистскими так и научно-популярными, публикациями в западных средствах массовой информации.

Работа написана в сотрудничестве с наследниками Хайдеггера, поскольку фон Германн был последним ассистентом Хайдеггера в начале 70-х годов и, по его желанию, занимался подготовкой издания его Полного собрания сочинений (кроме тех томов, которые должны были содержать «Черные тетради»).

В предисловии к книге внук философа, Арнульф Хайдеггер поясняет, что данный труд был создан отчасти и по его просьбе. В ходе подготовки «Черных тетрадей» к публикации (по желанию самого Хайдеггера они должны были завершить его Собрание сочинений) он узнал о местах, посвященных «евреям, еврейству и мировому еврейству и сразу же понял, что их публикация повлечет за собой серьезные международные дебаты» (с.9). В силу этого он попросил фон Германна выразить свое мнение как о «Черных тетрадях» целиком, так и об этих спорных местах, которые несомненно вызовут негативную реакцию общественности.

Внук философа подчеркнул, что причина, по которой Хайдеггер хотел издать «Черные тетради» в конце своего ПСС заключалась в его уверенности, что правильно понять его «Размышления» и «Заметки» без предварительного прочтения его опубликованных трудов, его лекций и статей, будет сложно.

Обоснованность его опасений была подтверждена разгоревшейся еще до публикации «Черных тетрадей» дискуссией, где философа, уже на основании попавших в печать выдержек, в публицистических и научно-публицистических изданиях начали обвинять в антисемитизме, придумывая для этого антисемитизма (поскольку в быту философ антисемитом не был) различные наименования, как «философский антисемитизм», «бытийно-исторический антисемитизм» или даже «метафизический антисемитизм». Поэтому главным и первым вопросом, который следует поставить в серьезной философской дискуссии перед началом изучения «Черных тетрадей», полагают авторы, является: «А есть ли вообще антисемитизм в мышлении Хайдеггера?»  Профессор фон Германн рассмотрел этот вопрос с герменевтической точки зрения, а профессор Алфиери провел объемный филологический анализ 94 – 97 томов ПСС, содержащих «Черные тетради».

Оба автора исходят из посылки, что «Черные тетради» были изначально неверно восприняты и что это неверное восприятие – не случайность, а следствие целенаправленной деятельности их издателей. Авторы подчеркивают медийную инструментализацию «Черных тетрадей», выразившуюся, в частности, в том, что спорные пассажи «про евреев» попали в прессу задолго до публикации соответствующих томов ПСС и, будучи вырваны из контекста и прокомментированы «научными журналистами» на уровне стереотипов и клише, вызвали нездоровый резонанс общественности, не читавшей Хайдеггера но, под влиянием публицистического майнстрима, уверившейся в  том, что все «Черные тетради» насквозь пронизаны антисемитизмом. Этот резонанс неизбежно повлиял на восприятие «Черных тетрадей» после их выхода в свет.  По мнению авторов, подобная инструментализация издания была запланирована и инсценирована с тем, чтобы в «интригующих дебатах» достичь «чисто субъективных целей» (с.18). Не называя прямо имени издателя «Черных тетрадей» Петера Травни они выражают широко распространенное среди его критиков мнение, что таким образом он обеспечил продажу своих собственных книг об антисемитизме Хайдеггера, публиковавшихся одновременно с выходом в свет «Черных тетрадей», т.е. принес наследие философа в жертву маркетингу своих трудов.  «Вместо вдумчивого анализа разностороннего содержания рукописей как целого, содержание 34 тетрадей было заклеймено одним единственным броским и унизительным словом – все для того, чтобы возбудить интерес немецкой и мировой общественности и поднять шум» (там же). Особо негативной оказалась роль прессы, не просто распространившей, но, во многократных повторах и утверждениях, по сути закрепившей в сознании общественности созданный ей же стереотип так, что и в философском мире начались разговоры о необходимости полностью переписать эту главу германской философии ХХ века, убрав Хайдеггера из германского философского наследия и поместив его произведения в курс истории, как прочих мыслителей –адептов гитлеровской эпохи.

Поэтому своей задачей оба автора в самом начале книги называют «заботу о том, чтобы собрание рукописей в черных тетрадях или, как их называл Хайдеггер, в записных книжках, было понято правильно» (с.17).

Работа их сопровождалась трудностями, которыми они делятся с читателем. Прежде всего, на них давила «международная пресса», жёстко утверждавшая, что распространяемое ей мнение о хайдеггеровском антисемитизме как ключе к пониманию «Черных тетрадей» – единственно возможное, всё остальное – не политкорректно. Вторая трудность заключалась в том, что подобные наступательные и негативные интерпретации наследия философа «в корне подрывали» мышление Хайдеггера, поскольку сводили все его бытийно-историческое мышление к созданию «системы мысли, приспособленной к национал-социализму» (с.19). Хуже того, «отдельные преподаватели» (подразумевался, в первую очередь, Травни, работавший профессором в университете Вупперталя) даже попытались превратить придуманный ими «бытийно-исторический антисемитизм» в новый предмет исследования в курсе философии. Не лучше выглядела ситуация и в Италии, где ди Чезаре свой вывод о «метафизическом антисемитизме» Хайдеггера обосновывала ссылками на антисемитское наследие всей немецкой мысли, от Канта до Ницше (и даже до Гитлера), полагая, что в Хайдеггере эта антисемитская немецкая философская традиция лишь достигла своего высшего воплощения. Подчеркивание высказываний, мотивированных чисто конфессионально и принадлежащих своему времени, для того, чтобы очернить философию Канта, Фихте, Шеллинга и Гегеля как «метафизический антисемитизм» – это не философское исследование, а идеологический предрассудок, полагают авторы (с.20).

Указывая, что их книга, напротив, занимается философией и поэтому не так легко читается, как бестселлеры теоретиков предполагаемого хайдеггеровского «антисемитизма», авторы заявляют, что к Черным тетрадям нельзя подходить ни идеологически, ни публицистически, ибо это философский труд. «Мартин Хайдеггер был и остается навсегда великим мыслителем, постичь которого можно лишь философски, но никогда политико-идеологически, так же, как и других великих мыслителей прошлого» (с. 23)

Авторы указывают, что их книга также не ищет консенсуса с любителями идеологических клише и «удобных интерпретаций», от нападок которых они настрадались уже в ходе подготовки своего исследования . «Мы сознательно идем против течения, – пишут они. – Молчать было бы безответственно». (с.25)

Труд обоих профессоров состоит из вступления, трех глав и эпилога. Кроме того, в их книгу входят восемь тезисов сына писателя, Германна Хайдеггера под заголовком «Публикации о моем отце неверны. Он не был антисемитом» и небольшое исследование итальянской журналистки Клавдии Гуалдана об «Медийной инструментализации Черных тетрадей в Италии».

В первой главе «Необходимые пояснения по Черным тетрадям» (с. 26 – 48) авторы описывают структуру «Черных тетрадей», поясняют, какое место занимают они в наследии философа, останавливаются подробнее на тех спорных местах «про евреев», которые шокировали мировую философскую общественность и поясняют, почему бытийно-историческое мышление Хайдеггера, с их точки зрения, лишено антисемитизма. Вторая, самая большая, глава «Черные тетради. Историко-критический анализ без интерпретаций» (с. 49 – 230) посвящена текстовому анализу. В третьей главе «Неопубликованные письма Фридриха-Вильгельма фон Германна» (с. 231 – 250) впервые публикуется переписка ассистента с Хайдеггером и с Гадамером. Причина этому – желание авторов показать, что инструментализация наследия Хайдеггера, пусть и не в таком масштабе,  имела место и раньше. Так, в письмах Гадамера идет речь об инструментализации Хайдеггера чилийцем Виктором Фариа. Эпилог (с. 261 – 278), написанный итальянским профессором Леонардо Мессинезе  посвящен критике господствующих интерпретаций «Черных тетрадей», в частности, утверждений Петера Травни о «бытийно-историческом антисемитизме» и Донателлы ди Чезаре о «метафизическом антисемитизме» философа[1].

В дальнейших выпусках РЖ предполагается реферирование отдельных, наиболее интересных и значимых для российской дискуссии,  отрывков данной книги.

 

Референт: Погорельская С.В.

[1] Работы Петера Травни и труд Донателлы ди Чезаре реферировались в предыдущих номерах РЖ «Философия»