Будучи философом по образованию, а может быть, в известной степени и по призванию, я почти всю жизнь занимался вопросами философии и культуры в самом широком смысле слова. И я думаю, что мне в этом отношении, как говорят, просто повезло, поскольку я встречался со многими выдающимися людьми XX и начала XXI века: учеными, политиками, дипломатами, писателями, композиторами, художниками, кинематографистами, скульпторами, священнослужителями, общественными деятелями. Как правило, эти встречи были не случайными и не мимолетными, а чаще всего систематическими и весьма серьезными по содержанию бесед и обмена мнениями.

В связи с неприятными событиями, которые наблюдаются в последнее время в Польше: русофобия, доходящая до абсурда – уничтожение более 500 памятников советским солдатам, погибшим в борьбе против немецко-фашистских войск за освобождение Польши в период Второй мировой войны, в моей памяти невольно всплывают встречи с выдающимися польскими мыслителями, деятелями науки и культуры, такими, как Роман Ингарден, Владислав Татаркевич, Казимир Айдукевич, Тадеуш Котарбинский, Анджей Вайда и многие другие, в том числе и встречи с таким замечательным человеком, как Войцех Ярузельский, занимавший в течение длительного времени высокие государственные посты.

Я довольно часто бывал в Польской Народной Республике в качестве университетского преподавателя, журналиста, директора издательства «Искусство», ответственного работника ЦК КПСС, Председателя Всесоюзного агентства по авторским правам на различных международных конгрессах и конференциях. Мое знакомство с выдающимися польскими деятелями науки, культуры, политики было для меня необычайно плодотворным, беседы с ними по вопросам философии, религии, литературы,  искусства, политики были всегда очень интересными. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, я вспоминаю подлинно творческий подход к обсуждению самых разных проблем от наиболее важных до текущих, повседневных. Эти встречи и дискуссии всегда приносили духовное обогащение и внутреннее удовлетворение. Пожалуй, я ни разу не встретил ни одного польского интеллектуала, который бы подходил к осмыслению духовных вопросов упрощенно и примитивно. Скорее наоборот: мне представлялось, что даже простые вопросы они поднимали на какой-то более высокий уровень осмысления и всегда пытались решить их таким образом, чтобы принятые решения отвечали интересам большинства людей. В этом проявлялась одна из важнейших особенностей подлинной культурной элиты, которая всегда была озабочена отстаиванием не собственных интересов, а как правило, интересов всего народа. Возможно, в этом проявлялся также специфический польский аристократизм элиты, что всегда отмечалось многими русскими и не только русскими мыслителями.

В этом отношении весьма показательна одна из первых встреч с Войцехом Ярузельским (а у меня их было несколько). После одной весьма важной международной конференции, где речь шла преимущественно о политических тенденциях современного мира и о тех уроках, которые необходимо извлекать из недавнего прошлого Советского Союза, стран Варшавского Договора и Польши в частности, а также всех стран Европы (главным образом уроки  Первой и Второй мировых войн), я был приглашен на встречу с Войцехом Ярузельским.

Когда я пришел на эту встречу, его помощники попросили меня подождать в приемной, и буквально через несколько минут дверь кабинета открылась, появился сам Войцех Ярузельский, поздоровался и пригласил к себе на беседу. Внешне он выглядел весьма элегантно, таким, каким я его и представлял себе: рослый, худощавый, стройный, в темных очках, с искренней, располагающей к себе улыбкой. Он спросил меня, не удивлен ли я его приглашением и пояснил, что хотелось бы знать, как я оцениваю работу прошедшей конференции и состоявшиеся дискуссии. Вы, видимо, знаете, продолжал он,  что моя семья и я немало лет провели в России, где мы, как говорят, хлебнули немало горя, но и видели много хорошего. К нашему сожалению, ни я, ни мои родственники не можем забыть тех трагических испытаний, которые выпали на долю моего деда, отца, других родных и близких. Вместе с тем я лично никогда не забуду о том, что я получил хорошее образование в России, видел много доброго от самых простых людей, которые встречались нам повсюду. Не говорю уже о последующих временах вплоть до сегодняшнего дня, о прекрасных, плодотворных отношениях между нашими странами.

Я ответил, что очень рад нашей встрече, добавив, что я в студенческие годы самостоятельно изучал польский язык, чтобы читать произведения польских философов, писателей, деятелей культуры в оригинале, поскольку наука и культура Польши всегда вызывали у меня большой интерес. За эти годы я написал ряд работ о феноменологии Романа Ингардена, о философских и эстетических работах Владислава Татаркевича, Тадеуша Котарбинского, Казимира Айдукевича и о других польских мыслителях и деятелях культуры, чьи произведения пользуются европейским и мировым признанием.     Ярузельский отметил важность обсуждения на прошедшей конференции вопросов, связанных с историей прошлого наших народов. На конференции правильно говорилось о том, что мы должны извлекать уроки из нашего прошлого, что не подлежит сомнению. К великому сожалению, как раньше, так и сейчас наблюдается некоторое равнодушие или безразличие  к тому, чему учит история, как будто люди хотят намеренно забыть свои беды и горе, гибель сотен тысяч, даже миллионов ни в чем не повинных людей. Я как человек военный, принимавший участие во Второй мировой войне, с болью в сердце говорю о том, что этих уроков истории не только мы, народы, принимавшие в ней участие, но и все другие народы, не должны забывать. Об этом мне постоянно напоминали мои дедушки и бабушки, мои родители, мои родные и близкие. И я на собственном жизненном опыте считаю своей священной обязанностью помнить всех, кто погиб за свободу своей родины, борясь против фашизма. Однако возникает вопрос: что значит помнить? Одно дело – помнить каждому лично и хранить это в своей памяти, и иное дело – рассказывать об этом другим людям, особенно молодежи. Здесь и начинается особая роль таких сфер деятельности, как философия, литература, искусство, политика, религия, значение которых в жизни общества и государства трудно переоценить. Разумеется, здесь немало своих особенностей и трудностей, например, глубокие философские сочинения не всегда и не всем доступны и понятны, в то время как, скажем, религиозные учения не вызывают ни у кого особых трудностей в понимании жизненно важных проблем. Несмотря на порой резкие расхождения между мировыми религиями и их внутренние противоречия, они все должны сотрудничать между собой, бороться за мир во всем мире и за мирное разрешение всех вопросов.

Ярузельский говорил о том, что современные государства должны развиваться по пути демократии и социализма. К сожалению, как известно, некоторые ошибочные взгляды на современное развитие народов и стран активно поддерживаются из-за рубежа. Носители этих ошибочных взглядов игнорируют то, что при этом нарушаются законы данных государств, которые необходимо соблюдать. Демократия и свобода должны служить нравственному и духовному укреплению общества и государства, а не их развалу. Я ответил, что полностью согласен со сказанным, могу добавить лишь следующее. При всех недостатках, которые наблюдаются в современных социалистических государствах, нельзя не отметить важнейшие завоевания социалистического строя: ликвидация эксплуатации человека человеком, сильная социальная защита, т.е. бесплатное образование, здравоохранение, оплачиваемый отпуск и т.д. Кроме того, основной интерес в развитии общества и государства основывается на высших духовных ценностях и идеалах, а не на деньгах и сверхприбылях. В этом смысле социализм в гораздо большей степени приближается к тому, что люди называют служением Богу, а не Мамоне, хотя, как известно, социализм вдохновлял воинствующий атеизм в борьбе против религии и церкви, что было ошибочным, а порой преступным. Больше того, я полагаю, хотя, может быть, здесь я ошибаюсь, что любой, даже самый плохой социализм, на мой взгляд лучше любого самого хорошего капитализма.

Далее речь пошла о том, что в последние годы дают о себе знать рецидивы национализма в разных странах, в том числе социалистических. Ярузельский отметил, что   действенным противоядием против этого весьма опасного идеологического направления может служить современная многонациональная и мировая культура. Все народы должны усилить межкультурное сотрудничество. Как говорилось раньше и говорится сейчас, должно быть единство многообразия, т.е. мировая культура должна быть единой, но многообразной, ибо каждый народ вносит свой неповторимый оригинальный вклад в мировую культуру. Международные конгрессы и конференции в своей работе должны это учитывать. Не может быть одной главной философии, одной главной религии, одной главной культуры, а должно быть именно единство многообразия. Только в этом случае можно будет поставить заслоны всякого рода иллюзиям и фантазиям о мировом господстве любого рода и вида.

Затем мы перешли к обсуждению конкретных исследований по разным вопросам в области гуманитарных знаний, которые проводились и проводятся как в Советском Союзе, так и в Польше. Здесь я опять убедился в том, что Ярузельский достаточно хорошо знал положение дел в гуманитарных науках. Это был действительно умный, эрудированный человек, с которым было приятно беседовать на любые темы.

Еще одна встреча с В.Ярузельским мне запомнилась после выхода моего исследования о политической философии Н.Макиавелли, опубликованной в двух номерах журнала «Новый мир» (1980-1981 г.г.). После завершения очередной международной конференции я был приглашен на встречу к Ярузельскому. Он начал мне рассказывать о своих впечатлениях от прочтения моей работы о Макиавелли. В отличие от других книг,  она достаточно полно и глубоко раскрывает политическое учение Макиавелли. Меня, сказал он, удивила и обрадовала Ваша многостороння оценка деятельности государя в осмыслении Макиавелли и прежде всего такой важный момент, как отождествление в известной степени государя с тем народом, которым он руководит. Политика государя целиком и полностью направлена на то, чтобы пробудить народ, просветить, образовать его таким образом, чтобы он стал принимать самое активное участие во всех делах, касающихся его судьбы. И здесь Макиавелли был весьма прозорливым политическим мыслителем, поскольку он неоднократно подчеркивал, что в политике не бывает мелочей, все вопросы важны, начиная с обсуждения отдельных проблем и завершая принятием судьбоносных решений вплоть до ведения военных действий или начиная с назначения отдельных чиновников до подбора советников государя. Все эти и другие вопросы исключительно важны, поскольку государь как первое лицо должен все это знать, видеть и принимать верные решения. Однако, на мой взгляд, самое важное положение в политическом учении Макиавелли следующее: государь обязан создавать для народа достойную жизнь в материальном и духовном отношениях и защищать свой народ и свою страну как от внутренних, так и от внешних врагов. Вы об этом совершенно правильно пишете. Не случайно я с таким удовольствием читал Вашу работу. Я нашел в ней немало полезного и интересного лично для себя как руководителя, поскольку Макиавелли касается самых разных и животрепещущих проблем жизни общества и государства. Он показывает не только связь поведения государя с проводимой им политикой, но и то, что если государь будет пренебрегать  какими-либо сторонами социальной и политической жизни, то он неизбежно будет терпеть поражение. Например, указывая на то, что политики его времени не считались с нравственностью, Макиавелли, тем не менее, настаивает на том, чтобы нравственность и политика не исключали друг друга, а напротив, тесно взаимодействовали. Полагая, что политика и религия имеют свою сферу интересов и применения, государство и общество не могут ни игнорировать религию, ни тем более отменять ее, а напротив, должны сохранять и поддерживать.

Не менее важными, продолжал Ярузельский, я считаю Ваши соображения, касающиеся отношения Макиавелли к литературе и искусству. И хотя Вы цитируете его некоторые шутливые и иронические стихотворения, я полагаю, что он со всей серьезностью относился к тому, что тогда и сейчас называлось и называется литературой и искусством. Наконец, я не могу не отметить то, что Вы специально описали как одну из важнейших заслуг Макиавелли – его отношение к военному искусству. Он не только попытался обосновать армию нового типа, армию из народа в противовес армии наемников, но и предпринял попытку построения ее новой структуры как при наступлении, так и при обороне. Могу отметить еще целый ряд новаторских идей Макиавелли, которые были отмечены в Вашей работе. Думаю, что она интересна не только для меня как военного человека, но и для многих других, интересующихся политикой в широком смысле слова. Я только никак не мог понять, почему Вам в наше время пришла идея заняться исследованием политического учения Макиавелли, и только после того как я прочитал и перечитал эту работу, я понял, насколько она актуальна. Я поблагодарил его за столь высокую оценку моего скромного труда и был приятно удивлен тем, что такой занятой человек смог уделить так много времени для столь подробного изучения моего исследования.

Еще одна встреча состоялась также после очередной международной конференции, когда В.Ярузельский опять пригласил меня для беседы, а я попросил, чтобы он принял всю нашу делегацию, которую я тогда возглавлял, что и было сделано. Самое интересное состояло в том, что Ярузельский начал нашу встречу снова с похвалы моему труду о Макиавелли, а затем перешел к проблемам современной философии и культуры. Разговор был простым, но предметным и с его стороны в высшей степени компетентным. Ярузельский отмечал плодотворный характер сотрудничества философов наших стран и предлагал не ограничиваться традиционными проблемами, а постоянно обсуждать самые острые и злободневные вопросы, прежде всего вопросы человека и человеческой личности.  Особое внимание, по его мнению, следует уделять анализу проблем современной литературы и искусства, которые отражают наиболее глубокие, тонкие чувства и настроения человека. Это имеет огромное значение для современного общества, его политического развития. Наша делегация осталась очень довольна беседой с В.Ярузельским, никто не представлял себе, что он является таким эрудированным, высоко образованным, высоко культурным человеком, глубоко осведомленным в разных науках, читавшим в подлинниках произведения русских, советских, европейских философов, писателей, историков, хорошо знавшим произведения современного искусства.

Через некоторое время я снова был в Польше во главе делегации по вопросам авторского права, но поскольку в это время в Польше было введено военное положение, я вынужден был заниматься и другими вопросами помимо авторского права. Я попросил разрешения у польского руководства встретиться с коллективами рабочих, крестьян, интеллигенции, что и было осуществлено. После этого я изложил основные впечатления и рекомендации в аналитической записке, которую направил в адрес нашего руководства. Мое главное предложение состояло в том, чтобы ни в коем случае не вводить наши войска в Польшу.

Как показали события, В.Ярузельский сумел с честью вывести страну из этого труднейшего положения, хотя я постоянно слышал, что против него впоследствии  систематически возбуждались судебные преследования, целью которых было не только осудить его как бывшего руководителя страны, но и дезавуировать, всячески очернить как человека. Из этих попыток, как известно, ничего не вышло, потому что при всех драматических перипетиях Войцех Ярузельский оставался одним из самых достойных сыновей польского народа и одним из самых мудрых и дальновидных руководителей. В связи с этим я вспоминаю одно из его высказываний: мудрость руководителя должна состоять в очень простой мысли – политические руководители приходят и уходят, придет время, и я сдам свои полномочия другому руководителю, который, в свою очередь, передаст свои полномочия следующему, главное, чтобы руководитель жил и работал ради своего народа, и тогда народ не забудет его никогда. Я думаю, что добрая память о Войцехе Ярузельском навсегда сохранится в сердцах народов Польши и России.