Ключевые слова: межрелигиозный диалог; теория; практика; политика; религиозный фактор; Европа; Евросоюз; мигранты; социальное единство.

 

Orton A. Interfaith dialogue: seven key questions for theory, policy and practice // Religion, State and Society. – 2016. — Volume 44, Issue 4 – P. 349-365.

 

Межрелигиозный диалог все чаще признается правительствами Европы как необходимый фактор обеспечения социального единства. В частности, в документах Парламентской Ассамблеи Совета Европы говорится: «Ассамблея поощряет межкультурный и межрелигиозный диалог, основанный на универсальных правах человека, равенстве и взаимоуважении… целью которого является развитие терпимости, доверия и взаимопонимания, что имеет жизненно важное значение для укрепления социального согласия, международного мира и безопасности (резолюция 1510: Свобода выражения мнений и уважение религиозных убеждений, 2006)». «Поэтому Ассамблея рекомендует Комитету министров… исключить любое вмешательство в религиозные дела (religious affairs), но рассматривать религиозные организации как часть гражданского общества и призывать их играть активную роль в утверждении мира, толерантности, солидарности, межкультурного диалога и распространения ценностей Совета Европы (Рекомендация 1804: Государство, религия, светская жизнь и права человека, 2007)».   Дебаты по широкому спектру проблем, связанных с взаимодействием людей разных национальностей и культур, местом религии в обществе, миграцией, террористическими актами породили множество исторических, философских, политических, социокультурных и правовых походов к осмыслению феномена религиозного многообразия (с. 349-351).

В статье анализируются различные теоретические и практические аспекты организации межрелигиозного диалога между отельными индивидами и соответствующими институтами в рамках гражданского общества. Представленная работа является итогом исследований и опыта взаимодействия автора с европейскими политиками и участниками межрелигиозных отношений, начиная с 2004 года. По мнению А. Ортона, в связи с многообразием межрелигиозных инициатив и проектов, различными задачами и факторами межрелигиозного диалога в понимании этого феномена существует определенная путаница. Статья, состоящая из описания семи концептуальных вопросов относительно межрелигиозных отношений, считает автор, позволяет не только глубже осмыслить диалог, но и существенно способствовать разработке политических стратегий и практических рекомендаций по его реализации в различных контекстах и условиях  (с. 351-353).

Первый вопрос касается того, кто участвует в межрелигиозном диалоге. Сторонами диалога могут быть официальные лица разных уровней или рядовые верующие, они могут представлять какие-то структуры или только себя, придерживаться различных взглядов внутри своей традиции, что, укаывает автор, существенно влияет на характер диалога (с. 353-354).

Второй вопрос, непосредственно связанный с первым, но требующий, по мнению А. Ортона, отдельного внимания, заключается в том «кто отсутствует» в межрелигиозном диалоге. Участниками межрелигиозных инициатив зачастую являются лишь люди, которые признают достоинства диалога, и, по большому счету, не нуждаются в развитии терпимости и взаимного уважения, при этом в диалог оказываются никак не вовлечены значительное число членов религиозных общин. В этой связи автор рассматривает некоторые аспекты гендерного и возрастного состава участников диалога, их приверженность к консервативным или либеральным ценностям (с. 354-355).

Третья проблема касается понимания целей межрелигиозного диалога. Участники встреч могут стремится к поддержанию мира, налаживанию взаимопонимания, предотвращению социальных конфликтов. Также межрелигиозный диалог может использоваться как средство для координации совместной деятельности между верующими и различными неправительственными, религиозными и политическими акторами для решения конкретных социальных проблем. Межрелигиозные встречи могут организовываться для донесения своей позиции партнеру и/или попыток скорректировать его отношение к каким-то проблемам. Кроме этого, участники межрелигиозных собеседований могут стремиться углубить свою собственную веру, узнать что-то новое, то есть духовно обогатиться посредством знакомства с другой религией. Также межрелигиозный диалог может осуществляться с миссионерскими целями. Межрелигиозные встречи могут организовываться и местными органами власти для консультаций и обеспечения участия верующих в принятии управленческих решений. Автор указывает, что при организации межрелигиозного диалога очень важно прояснить возможные мотивации и задачи, которые ставят перед собой его участники (с. 355-356).

Четвертый вопрос касается необходимости учета влияния сложности, многоаспектности идентичностей диалогических партнеров. Межрелигиозные отношения  осуществляются не между гомогенными группами людей, но каждая сторона характеризуется многообразием идентичностей, связанных с возрастом, полом, системой ценностей, профессией, политическими взглядами, предпочтениями  к проведению досуга и пр. Например, на практике из-за различия в понимании собственной религии иногда сложно сформулировать единую позицию, которая бы выражала христианское отношение к той или иной социальной проблеме. Понимание собственного места верующих в более широком контексте религиозного и культурного плюрализма, проблемы выявления сходств в религиозных мировоззрениях и выработки консолидированной позиции по различным вопросам, являются важным фактором межрелигиозного диалога (с. 356-357).

Пятый вопрос посвящен проблемам эффективности межрелигиозного диалога как способа развития взаимопонимания, повышения уровня согласия, преодоления предрассудков и формирования здорового чувства общности между участниками. В этом контексте рассматриваются такие факторы как благоприятный общественный и политический контекст, вырабатывание специальных навыков, разнообразие в формате встреч, осознание значимости самого процесса диалога, поддержка активистов и наиболее действенных межрелигиозных проектов (с. 358-359).

В рамках шестого вопроса затрагивается тема степени представительства соответствующих религиозных общин участниками диалога, и связанные с этим вопросы власти и статуса. Автор, в том числе, указывает, что диалог должен осуществляться на разных уровнях – религиозных лидеров, активистов, в местных сообществах, находить отражение в СМИ (с. 359-360).

В заключительном седьмом вопросе анализируются трудности, с которыми могут сталкиваться участники встреч и способы их преодоления, в том числе, связанные с недостаточной осведомленностью в другой религии, проблемой включения в диалоговое пространство радикально настроенных групп, появление разногласий (с. 360-361).

В заключение статьи автор отмечает, что межрелигиозный диалог является сложным, многаспектным феноменом, а его реализация требует от участников готовности и умения рефлексивно, критически и конструктивно развивать взаимодействие в раззнообразных формах (с. 362).

С.В. Мельник