Культурология: Дайджест / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. Отд. культурологии; Ред. кол.: И.Л. Галинская, гл. ред. и др. – М., 2016. – (Сер.: Теория и история культуры / Ред. совет: Скворцов Л.В., пред. и др.). – 2016 № 2 (77):  / Ред.-сост. вып. И.Л. Галинская. – 247 с. – Т.А.Фетисова. Сохранение культурно-национальной идентичности в эмиграции «первой волны». Обзор. – С.145–150.

Фетисова Т.А., научн. сотрудник Отд. культурулогии.

 Русское зарубежье

Сохранение культурно-национальной идентичности

в эмиграции «первой волны»

Обзор

После Октябрьской революции и гражданской войны огромные массы населения рухнувшей Российской империи были вырваны из привычной среды и разбросаны по миру. Раскол, произошедший в общественном сознании российского общества, непримиримая позиция большевиков по отношению к своим противникам делали невозможным пребывание в одной стране победителей и побежденных.

Российская эмиграция характеризовалась чрезвычайно широким социальным составом. Родину были вынуждены покинуть не только представители бывших политически и экономически господствующих классов, но и значительная часть сражавшихся на их стороне или сочувствующих им крестьян, рабочих и интеллигенции.

Масса талантливых людей, обладающих ярко выраженной индивидуальностью и активной жизненной позицией, способствовала возникновению мощного социально-культурного организма – «Русское Зарубежье». Социальной базой этого нового явления стали миллионы эмигрантов, рассеянных по всему миру, но в то же время имеющих четкие центры притяжения. В Европе такими центрами были Берлин и Париж, в Северной Америке Сан-Франциско и Нью-Йорк, на Дальнем Востоке – Харбин (1). Высланные из страны Советов ученые, политические деятели и представители культуры стали идейными вдохновителями, авторами и выразителями надежд на лучшее, проводниками в деле служения России, неотъемлемой частью которой они себя считали. Они видели свою миссию в сохранении истинно русской культуры (1).

Существование культурно-исторического феномена Русского Зарубежья стало возможным именно благодаря тому, что у эмигрантов «первой волны» была установка на возвращение в родную страну и поэтому на временность своего пребывания вне ее. Из всех возможных стратегий адаптации в новых жизненных условиях многие русские «первой волны» избрали ту, которую некоторые представители современной кросс-культурной психологии называют сепаратизмом или сегрегацией и которая заключается в том, что меньшинство отвергает культуру большинства и сохраняет свои ценности (3).

На протяжении всего периода эмиграции, начиная с 1921 года под конец 1930-х годов российские эмигранты в большей или меньшей степени идентифицировали себя с русской национальной общностью. Идентичность – это состояние сознания индивида и общества, в котором они по совокупности тех или своих характеристик узнают себя, отождествляют, признают свою устойчивость, отделяют свою принадлежность к той или иной социальной группе и, наоборот, признают невозможность принадлежности к другим социальным группам. Идентичность в целом определяется «совокупностями характеристик, имеющих биологическую, психологическую, социальную и культурную природу» (2).

Обращение к себе, представление себя как некой целостности с определенными чертами характера, традициями, особенностями исторического развития являлось одновременно и процессом, и результатом самоопределения социального субъекта в направлении понимания своего отличия от других (2).

Часто становление идентичности происходило не по принципу позитивного самособирания, а по принципу противопоставления другим. Таким образом, формировалось специфическое восприятие себя в составе целого, проявляющееся в мироощущении, мировоззрении, эмоциональном отношении к миру, поведении, коммуникативных актах (2).

Большую роль в сохранении идентичности русских эмигрантов «первой волны» сыграла российская эмигрантская община. Являясь частью культуры, она в то же время представляет собой материальную и социальную сферу, в которой существует и развивается множество субкультур.

Это была система в большой системе или часть территориальной социально-экономической и культурно-политической системы метрополии. Община включала в себя подсистемы населения, производства, жилищно-коммунального хозяйства, сферы обслуживания, образования, культуры и др. В субантропологическом образовании формировалось сообщество людей, ведущих своеобразный образ жизни в условиях, отличающихся от окружающей инокультурной местности определенным типом социокультурного ведения хозяйства в виде казачьих станиц, этнических мест расселения в крупных городах и другими характерными для русской культуры формами общественной жизни. То есть община представляла собой территориально-экономическое образование с особой формой сохранения и передачи национальных особенностей менталитета (2).

Глубокая обеспокоенность мыслящей части российской диаспоры утратой национальных идеалов, национально-культурных традиций предопределили активный поиск духовных скреп. И даже осознавая, что большая часть их идей не будут не только востребованы, но даже известны в современной России, эмигранты тем не менее работали на будущее, обеспечивая связь времен и поколений. Это было созвучно идее А. Токвиля, в соответствии с которой в истории, как и в природе, «скачки» или перерывы в развитии не отменяют прошлого. Рано или поздно происходит возврат, восстановление целостного исторического потока (1).

Историческое наследие русской цивилизации сохранялось в российской эмиграции через осмысление философской значимости роли народа в сохранении нравственных основ жизнеустройства. Данная проблема решалась в гуманитарном спектре развития научной мысли. Русские ученые и философы старались заново оценить роль и значение русского народа в создании российской нации. Выявление концептуальных основ российской национальной идентичности позволяло определить собственный вектор гуманитарного знания (2). Они исходили из того, что русское православие ориентировало людей и общество на духовное преображение, самосовершенствование, приближение к христианским идеалам, что способствовало появлению духовности (2).

Рупором и хранителем идей русской эмиграции стали многочисленные печатные издания, которые выходили достаточно большими тиражами в разных странах мира. По различным источникам, Русское Зарубежье издавало более трех тысяч журналов и газет различной политической и идеологической направленности. Некоторые из них, а именно: «Русская жизнь: Альманах», издававшийся в Харбине под редакцией Н. Устрялова и Г. Дикого; «Смена вех», издававшийся в Париже под редакцией О. Ключникова, печатались всего несколько лет. Другие – «Путь», «Рубеж» – продолжали выходить на протяжении более длительного времени (1). Представители русской академической науки не прекращали активную научную и просветительскую деятельность. Как следствие, уже в первые годы становления Русского Зарубежья возникает множество высших учебных заведений. В Чехословакии широкую лекционно-просветительскую работу развернул Русский народный университет. В Праге было создано пять таких заведений, на Дальнем Востоке и Харбине – шесть, в Париже – восемь (1).

Причины недолгого существования изданий и деятельности институтов и научных обществ различны, но есть и общие моменты. Изменения в политической обстановке в Европе накануне и в ходе второй мировой войны не могли не отразиться на судьбах русской эмиграции. Установление нацистского режима в Германии, аншлюс с Австрией и оккупация Чехословакии сделали невозможным дальнейшее развитие там русских учебных заведений, издание печатных органов, само существование полноценного творчества. Во многом этот сценарий был предопределен. Война лишь ускорила естественный ход событий.

Молодое поколение эмиграции, чье личностное становление происходило уже значительной частью в изгнании, достаточно быстро и относительно прочно интегрировалось в окружающее общество, превращая собственную идентичность в симбиоз культурных традиций разных народов. Стратегия сепаратизма постепенно замещается стратегией интеграции, то есть идентификации и со старой, и с новой культурой (3).

Еще одним фактором стала вторая волна русской эмиграции, которую составляли так называемые перемещенные лица. Частью это были эмигранты, осевшие в свое время в Центральной Европе и на Балканах и вновь вынужденные бежать от Красной Армии. Однако в основном это были военнопленные, вывезенные на работу в Германию мирные граждане СССР и люди, по разным причинам решившие бежать от сталинского режима.

Подавляющее большинство представителей этой волны уже не имели каких-то ярко выраженных идеологических целей и не стремились сохранять верность какой бы то ни было четко обозначенной идее. Их целью было – обрести мир и спокойствие, попытаться достичь материального благополучия и личного счастья, спастись от возможных преследований режима. В результате этих процессов единый социально-культурный организм – Русское Зарубежье – сначала утрачивает свое органичное единство, расслаивается на отдельные, не связанные общей идеей слои, а затем и вовсе распадается (1).

Список литературы

  1. Закиров М.Б. Русское зарубежье: опыт осмысления понятия. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/russkoe-zarubezhie-opyt-osmysleniya-ponyatiya
  2. Щупленков Н.О. Сохранение национально-культурной идентичности и поиск новых ее форм в эмиграции «первой волны». – Режим доступа: http://e-notabene.ru/ca/article_14130.html
  3. Щупленков Н.О., Щупленков О.В. Русский язык эмигрантского зарубежья «первой волны» как средство сохранения национальной самоидентификации. – Режим доступа: http://e-notabene.ru/ca/article_10686.html

Т.А. Фетисова.