Культурология: Дайджест / РАН. ИНИОН. Центр гуманит. науч.-информ. исслед. Отд. культурологии; Ред. кол.: И.Л. Галинская, гл. ред. и др. – М., 2016. – (Сер.: Теория и история культуры / Ред. совет: Скворцов Л.В., пред. и др.). – 2016 № 3 (78):  / Ред.-сост. вып. И.Л. Галинская. – 249 с.Т.А.Фетисова. Взаимовлияние русской и китайской культур. Обзор. – С. 171–179

Русское зарубежье. Взаимовлияние русской и китайской культур

Обзор

В начале 20-го века, с открытием КВЖД в Китае появилась и стала бурно развиваться группа городов, связанных со строительством и обслуживанием железной дороги. Особо важное значение приобрел железнодорожный узел КВЖД – Харбин. КВЖД, построенная Россией почти сто лет назад, привлекла в Китай  много русских и способствовала превращению Харбина в открытый и толерантный к различным светским и религиозным культурам международный коммерческий центр. После революции в России этот город с удобными путями сообщения, логистикой и обширными информационными потоками, во многом уже освоенный выходцами из России, привлек к себе потоки русских эмигрантов. Значительную их долю составляли выходцы из России, в основном русские и еврейские переселенцы (1).

Несмотря на присутствие в этот период в Харбине, кроме эмигрантов из России, представителей иных европейских культур, только своеобразной русской культурной среде удалось не раствориться в море не менее своеобразной китайской культуры. Являясь самой крупной частью эмигрантского сообщества (в 1921 году его численность составляла 288 тыс. человек), русские сыграли более важную роль в экономической, социальной и культурной жизни провинции Хэйлунцзян, чем другие эмигрантские круги (1).

Кроме того, среди многочисленных беженцев из России в изгнании оказалось немало представителей российской интеллигенции – писателей, поэтов, художников, музыкантов, врачей, учителей, ученых, технических специалистов. Концентрация культурных сил, вытесненных из России, не была случайной. Именно представители думающей творческой части народа были первыми протестантами¸ которые, не смирившись с диктатурой большевиков, были вынуждены уйти в изгнание, чтобы продолжить борьбу за будущее России, за сохранение и приумножение ее богатейшей культуры (2).

Влияние русских эмигрантов и их потомков на жителей провинции Хэйлунцзян проявилось во многих сторонах жизни. Русская культура, представленная фильмами, религией, архитектурой, питанием, одеждой, привычками русских людей, их поведением в быту и т. п.  заимствовалась местными жителями, вошла частично в их образ жизни.

Наглядно это влияние проявилось в области городского планирования, городской архитектуры, которые являются важным фактором, определяющим многие стороны городской культуры. В период создания Харбина планировщики и проектировщики города определили основную структуру и форму комплексного планирования и застройки города, которая продолжается до сих пор. Такая концепция планирования, согласно которой за отправную точку берется главное сооружение или центральная площадь, от которой лучами расходятся улицы по основным направлениям, воплощает русский градостроительный стиль и особенность русских городов. Она сильно отличается от традиционной модели строительства древнейших китайских столиц (1).

Большинство архитекторов, планировщиков и дизайнеров происходили из интеллигенции царской России, которые в архитектурном стиле сознательно или бессознательно использовали привычные для них строительные конструкции – купола, колонны, фризы, барельефы, резные украшения и другие элементы традиционной русской техники строительства. Со временем влияние русской традиции ослабло. Однако до сих пор Харбин  как неотъемлемая часть территории Китая и крупнейший международный космополитический город Северо-Восточной Азии с архитектурной точки зрения имеет яркое культурное своеобразие, которое определяется наличием и традиционной китайской архитектуры, и элементов русского архитектурного влияния, и множества других типов и стилей (1).

Постепенно формировались уникальные особенности культуры повседневности, в которой сочетались традиционные китайские ценности и русские культурные заимствования.

Под влиянием одежды, которую носили русские эмигранты, произошли изменения в манере одеваться, стиле одежды, эстетических вкусах китайского населения Харбина. Это стало отличать харбинцев от других китайцев, что получило известность во всем мире. Харбинцы не носят присущих китайцам традиционных одежд, предпочитая европейские костюмы с часами и кольцами.

Значительно изменился рацион питания. Многие из блюд были завезены русскими эмигрантами. Стоит отметить отдельно, что традиция пить пиво распространилась в Харбине под влиянием русской диаспоры.

Стиль жизни русских эмигрантов повлиял на формирование интерьера китайского жилища. С появлением русских переселенцев в моду вошли паркет и ковер, которые оказались очень кстати в холодном климате Харбина (1).

Но очень важное культурное влияние было связано с языком, который, как известно, является важнейшим средством коммуникации культур.

Русский язык и сегодня очень популярен в Харбине. Многие СМИ  так или иначе используют русский язык. Началу процесса распространения русского языка как коммуникативного средства положила русская эмиграция. Уже в ходе организации строительства КВЖД, а также по мере его завершения и эксплуатации языком делового общения с необходимостью выступал русский язык, поскольку для многих технических устройств, используемых при строительстве и эксплуатации железной дороги, попросту не было их китайского аналога. Русские специалисты в деловых контактах с посредниками и рабочими использовали русский язык. Вследствие этого, знание русского языка для многих китайцев было производственной необходимостью. В своей повседневной жизни большинство харбинцев могут немного говорить по-русски, а некоторые русские слова вошли в жизнь города (1).

Ввиду особого расселения российских эмигрантов вдоль КВЖД, а также географического положения Харбина, его близости к границе с Россией, здесь был высок удельный вес  учебных заведений, созданных за счет КВЖД и на собственные средства. Во всех харбинских вузах преподавание велось на русском, студенты должны были овладевать русским языком. В 1920 году на средства КВЖД был создан Харбинский техникум (предшественник Харбинского политехнического института). Позднее один за другим открылись Педагогический институт, Медицинский институт, Коммерческий институт, Институт Востока, Юридический институт, Владимирская семинария, Северо-Манчжурский университет. Помимо вузов было учреждено много средних специальных учебных заведений, специализированные курсы иностранных языков, курсы медсестер и т. д.

В период с 1898 по 1917 годы россияне уже учредили в Харбине свыше 20 учебных заведений разного рода, в том числе 14, созданных россиянами, школ.  Харбинские школы создавались в основном в соответствии с российской системой образования (2).

Во время Октябрьской революции 1917 года и гражданской войны в России и на Севере-Востоке Китая, особенно в Харбине и вдоль линии КВЖД число выходцев из России удвоилось. Эмиграция стремилась сохранить ценности и традиции русской культуры и продолжить творческую жизнь ради духовного преобразования Родины независимо от того, суждено ли было вернуться домой или умереть на чужбине. Для эмигрантов культура была важнейшей составной частью их национального самосознания.

Адаптация русской общины в Китае  протекала через создание  издательств, газет и журналов. Период с 20-х до начала 30-х годов ХХ века – время  наибольшего расцвета издательского дела русской эмиграции. В течение 1901 – 1926 годов в Харбине выходило в общей сложности 243 периодических издания, за период с 1 января 1927 года по 31 декабря 1935 года выпускались 51 русскоязычная газета и 106 журналов, не считая большого числа таких временных изданий, как рекламные листки, экстренные выпуски, бюллетени. Было выпущено огромное количество экономической, юридической, религиозной и художественной литературы (2).

С 1917 года по 30-е годы большинство изданий русских эмигрантов в Харбине имело антибольшевистскую направленность. Несмотря на смену один за другим тоталитарных режимов в Китае (Маньчжоу-Го, японского, советского на КВЖД) эмигранты в целом обладали творческой свободой. Впервые в отечественной истории творческие люди не ограничивались цензурными рамками. Ни правительство Китая, ни общественное мнение практически не вмешивалось в их творческий процесс (2). Это позволило им создать в Китае уникальную русскую эмигрантскую литературу. Литературные труды русских эмигрантов составили большое по объему и значительное по свои художественным находкам духовное наследие.

Русская эмигрантская литература в Китае – особенное создание человеческой культуры. В своих разнообразных формах она отражала русский культурный идеал и наиболее яркие элементы самосознания эмигрантской интеллигенции. В эмиграции литература приобрела более существенное значение, чем другие виды творчества, поскольку русский язык выступил в качестве основного признака принадлежности к определенной группе (3).

Тема тоски по родине красной нитью проходит через все творчество русских писателей в Китае. Воспоминания о их прекрасном пребывании на Родине стали духовной опорой для выживания русских эмигрантов. Русская эмигрантская литература в Китае, несомненно, является частью русского национального культурного богатства. Меж тем, она создавалась и развивалась за пределами России  и не могла не отразить в своем содержании новые культурные реалии (3).

Столкнувшись с новыми условиями жизни, русские литераторы внесли в содержание своих произведений новые для них элементы – историю и природу Китая, непривычные восточные обычаи, непонятную им во многом философию, иную эстетику прекрасного, необычные отношения между китайскими и русскими людьми, что придает их произведениям высокую притягательную силу.

Количество русских писателей и поэтов, создавших эмигрантскую литературу в Китае, успехи творчества, достигнутые этими литераторами, их влияние и известность не имеют аналогов в мировой эмигрантской литературе. Всего было выявлено 120 русских писателей. В среднем приходилось по 3–6 писателей на каждые десять тысяч человек, говорящих по-русски. Эта цифра настолько высока, что ее можно внести в книгу рекордов Гиннеса (4).

Причины творческого своеобразия русских писателей, работавших в Китае, имеют сложный характер. Важным являлось то, что русская эмигрантская литература отличалась от тех идеологических основ и вытекающих из них мировоззрений и ценностей, на которых строилась русская литература писателей, оставшихся на Родине. Следует также отметить обогащение тематического многообразия, литературного содержания, которое отчетливо проявилось в творчестве русских писателей и поэтов в Китае. В результате изменения места проживания, появления в поле внимания новых реалий китайской культуры, изменилось содержание литературного творчества, которое превратилось в более сложное образование, чем традиционная русская литература (3).

Русским писателям, пришлось применять более разнообразные методы творчества, чем это было свойственно традиционной русской литературе. Они с разных точек зрения и с разными чувствами стали описывать непривычные им  китайские пейзажи, обычаи, на которые китайские литераторы часто не обращали внимания или к которым уже привыкли. Поэтому хотя описанные  самими китайцами и русскими  события одинаковы, но продукты творческого осмысления подчас получают совершенно различную форму. Можно сказать, что темы творчества русских писателей-эмигрантов, которые они стали разрабатывать в Китае, по сравнению с их китайскими коллегами стали более многообразными и многочисленными (3).

Русская эмигрантская литература в Китае была представлена русскими писателями на русском языке, для русской читательской аудитории, но их творческий фон, темы, объект описания, стиль творчества имеют особенности, в которых нашла свое отражение китайская культура. Их произведения выходят за рамки национальной культуры, носят межнациональные, межкультурные черты, а следовательно несут в себе обогащенное культурное содержание (3).

В Китае творили в свое время такие известные и пользующиеся популярностью писатели как А. Несмелов, В. Перелешин, Н. Бойков, Вс. Иванов, А. Хейдок, А. Ачаир и др. (4).

Первые десятилетия ХХ века явились периодом взаимодействия и взаимовлияния двух дружеских культур, во время которого каждая из культур делилась самыми лучшими из своих образцов, усваивая, в свою очередь, из культуры соседей наиболее ценные для нее элементы.

Но наиболее ценным и самым распространенным каналом взаимовлияния культур можно назвать брачные отношения, в результате которых происходило образование и укрепление смешанных семей. Именно смешанная семья явилась тем средством, которое позволило российским гражданам и их потомкам постепенно сломать расовые, национальные и этнические барьеры и имеющиеся культурные различия (1)

Смешанные браки образовывались во время строительства КВЖД, во время русской эмиграции, после Октябрьской революции, а также с русскими, прибывшими в Харбин после китайской реформы Открытости (реформа, начатая Дэн Сяопином в1978 – реф.) (1).

Большинство русских эмигрантов из первого поколения родились и выросли в России. Несмотря на браки с местными жителями, в культурном отношении они продолжали сохранять многие русские традиции, такие как рацион питания, в котором непременно присутствовали хлеб, колбаса, сыр и др. Русские сохраняли русский язык в качестве родного, в основном придерживались православия. То есть они все еще считали себя принадлежащими русскому народу.

Второе и третье поколение китайско-российских потомков родились и выросли в Китае. В их среде под долгосрочным китайским влиянием стали усиливаться элементы китайской культуры.

Начиная с четвертого поколения, китайско-российские потомки, хотя и не полностью забыли свое историческое происхождение, но стали считать себя принадлежащими китайской культуре (1).

Со временем, в третьем и четвертом поколении детей от смешанных браков русских и китайцев, наследуемые признаки белой расы постепенно ослабевают и уже трудно различимы для глаз. На этом завершается процесс и биологической «китаизации» (1).

В 1954 году, после того, как советское правительство потребовало репатриировать русских граждан, проживавших в Харбине, некоторые из эмигрантов выехали в западные страны, другие приняли китайское гражданство. Это доказывает, что процесс «китаизации» принял для них достаточно глубокие формы. Для многих русских эмигрантов, покинувших впоследствии Харбин, ностальгия по России была вытеснена таким же острым чувством тоски по Китаю. Некоторые потомки харбинских русских эмигрантов, даже имеющие родственников в России и поддерживающие с ними  периодические контакты, в целом считают себя принадлежащими китайскому народу. А в соответствии с основными теориями социологии, национальная идентичность относится к одному из признаний идентичности личности (1).

Другой важной формой идентичности личности является этническая идентичность. В 1954 году, когда часть китайско-российских потомков вступали в китайское гражданство, большинство выбирало себе нацию хань, которая является основным этническим образованием Китая, а не русскую, которая составляла в КНР этническое меньшинство. И этот выбор произошел при условии, что в соответствии с политикой китайского правительства, меньшинства могут пользоваться рядом льготных прав в политике, экономике и распределении социальных ресурсов (1). Это явление показывает, что культурные идентичности китайско-русских потомков вышли за пределы русской культуры. Переход русской эмиграции к китайскому гражданству, от русской нации к ханьской национальности завершает процесс «китаизации» русской эмиграции в Харбине.

 

Список литературы.

  1. Мяо Хуэй. Русская эмиграция в Харбине: взаимодействие двух культур. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/russkaya-emigratsiya-v-harbine-vzaimodeystvie-dvuh-kultur
  2. Ма Шэньбинь. Русская эмиграция в Китае. – Режим доступа: http://econf.rae.ru/article/4937
  3. Мяо Хуэй. Особенности отражения китайской культуры в русской эмигрантской литературе в Китае. – Режим доступа: http://www.gramota.net/materials/3/2015/3-3/36.html
  4. Мяо Хуэй. Характерные черты литературного творчества русских эмигрантов в Китае. Исторические философские политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов: Грамота, 2015. – № 8, ч. 2. – С.136–143.

 

Фетисова Т.А. научный сотрудник Отд. культурологи.