Статья вышла в сборнике: Русское зарубежье: История и современность: Сб.ст. / РАН ИНИОН. Центр коллективных исслед. росс. эмиграции; Ред. колл.: Мухачёв Ю.В. (гл. ред.) и др. – М., 2015. – Вып. 4: / Ред.-сост. вып. Мухачёв Ю.В., Петрова Т.Г. – С. 173–190.

isbn 978-5-248-00791-2

 

Современные исследователи и критики признают высокий патриотической пафос литературной деятельности писателя-воина; об этом ярко свидетельствует и его публицистический очерк «Любите Россию!»[i], опубликованный в 1919 г. (именно с этого года его автор – в эмиграции).

С 1990-х годов белый генерал-эмигрант П.Н. Краснов (1869–1947) вызывает все больший интерес как писатель[ii]. К настоящему времени переизданы все основные его художественные произведения разных жанров (военные очерки, рассказы, мемуары, исторические, приключенческие, утопические романы); вышло 10-томное Собрание сочинений[iii].

«Открыв для себя мир творений Петра Николаевича Краснова, не перестаешь удивляться простоте, красоте и богатству его языка, точности его образов, а главное – неподдельной искренности автора. В его произведениях – … правда русской трагедии и вера в возрождение России», – так писала православная газета «Воздвиженье» 22 сентября 2014 г. – в день 145-летия со дня рождения писателя-воина[iv].

Однако предыдущие несколько десятилетий эмигрант П.Н. Краснов прежде всего воспринимался как белогвардейский генерал, ярый противник советской власти, руководитель казачьего восстания 1918 г. на Дону, глава (Атаман) независимого Донского правительства, объявившего бойкот Советам, ближайший сподвижник вождей Белого движения[v]. С началом Второй мировой войны он стал руководителем казачьих соединений, входивших в вермахт, занимал пост начальника Главного управления казачьего войска Германии.

В своем стремлении любым путем отстоять «самостийность» донских казаков, их право на автономию, на создание «Юго-Восточного союза» как «самостоятельного самоуправляемого целого»[vi] П.Н. Краснов «делал ставку» на «германскую ориентацию» – и в 1918, и в 1941 г. «В изломе двух эпох» Дону нужно было — «впредь до восстановления Россиистать самостоятельным государством», где первенствующей остается «вера христианская православная», а построение власти основано «на любви к ближнему и к родной земле»[vii]. Однако, полагая использовать немецкую агрессию для освобождения России от советского режима, Атаман Всевеликого Войска Донского отнюдь не мыслил в дальнейшем связывать судьбу Дона с тем или иным иностранным государством (будь то Германия или Украина). Дон видел себя в составе будущей Великой России.

Таковы, коротко говоря, определяющие идейные установки, которыми руководствовался П.Н. Краснов в самые яркие периоды своей жизни — Гражданской войны и «протестного движения во время Второй мировой войны», служившего продолжением Белого дела за освобождение России от большевиков. «Можно констатировать, – обобщает историк О. Игорев, – что в противоположность тоталитарной несвободе советской системы, протестное движение выражало, в первую очередь, стремление к свободе — и гражданской, и духовной. Старая белая эмиграция, в том числе П.Н. Краснов, никогда этой внутренней свободы не теряла»[viii]. Возросший интерес исторической науки к «белому движению» стимулирует потребность дать всестороннюю оценку деятельности каждого из его вождей[ix].

Судьба П.Н. Краснова в высшей степени трагична: преисполненный высоким чувством сыновней любви к родине, он оказался в одном ряду с русскими коллаборационистами и был по приговору советского суда казнен в 1947 г. за контрреволюционную деятельность и сотрудничество с гитлеровцами.

В разные годы возникала тема реабилитации белого генерала, а в 2008 г. она переросла в острую дискуссию. Одни задавались вопросом, не схожа ли идея оправдания Краснова в России с реабилитацией Бандеры на Украине и эсэсовской дивизии «Галичина» с реабилитацией эсэсовских карателей в Эстонии и в Латвии?[x] Другие полагали, что «сознательный борец с советской властью не нуждается в реабилитации»[xi], поскольку этот вопрос входит в круг компетенции более широкой проблемы – правовой, юридической оценки «политики репрессий в отношении миллионов советских людей»[xii].

Проникновенные слова осознания бед своего народа и родины опальный генерал, христианин и патриот, успел сказать внучатому племяннику Николаю во время последней их встречи на Лубянке: «Что бы ни случилось — не смей возненавидеть Россию. Не она, не русский народ — виновники всеобщих страданий. Не в нем, не в народе лежит причина всех несчастий… Россия была и будет. Может быть, не та, не в боярском наряде, а в сермяге и лаптях, но она не умрет… Все переменится, когда придут сроки… Воскресение России будет совершаться постепенно, не сразу. Такое громадное тело не может сразу выздороветь. Жаль, что не доживу…»[xiii]

Стенограмма последнего слова подсудимого Краснова П.Н. (в 12-м томе следственного «дела» № Р-187686) отразила его глубокое чувство раскаяния: «…Я осужден русским народом… Но я бесконечно люблю Россию… За мои дела никакое наказание не страшно, оно заслуженно… Я высказал все, что сделал за тридцать лет борьбы против Советов… и я не нахожу себе оправдания»[xiv].

Трагедия этого «неоднозначного человека» нашла многоплановое отражение и в его литературном творчестве.

Родился Петр Николаевич Краснов в Санкт-Петербурге; его отец Николай Иванович Краснов (1833–1900) – генерал, военный историк и писатель. От своих предков Петр Николаевич воспринял любовь (до фанатизма) к военному делу, но и писательский талант. Первым воином-литератором в роду Красновых был дед Иван Иванович (1800–1871), известны его стихи о Тихом Доне, историко-этнографические очерки о казачьей службе; старший брат Платон Николаевич Краснов (1866–1924) стал писателем, переводчиком, критиком, публицистом[xv].

С 1891 г. очерки и рассказы П.Н. Краснова постоянно появляются в газетах «Русский инвалид», «Петербургский листок» «Биржевые ведомости», «Петербургская газета», а также в журналах «Отдых» и «Нива», в «Военном сборнике». Тема казачества оставалась центральной и в его первых книгах: «На озере» (1893), «Донцы: Рассказы из казачьей жизни» (1896; 1909), «Донской казачий полк сто лет тому назад», исторический роман «Атаман Платов», «Казаки в начале XIX в.» (все – в 1896), «Ваграм: Очерки и рассказы из военной жизни» (1898), «Казаки в Абиссинии: Дневник…1897–1898 гг.» (1899; 1900; 1909), «Генералиссимус Суворов: Жизнеописание для войск и народа» (1900), «Борьба с Китаем: Популярный очерк столкновений России с Китаем в 1901 г.» (1901), «По Азии: Очерки Маньчжури, Дальнего Востока, Китая, Японии и Индии 1901–1902 года», «Любовь абиссинки и другие рассказы» (оба – в 1903) и др.

Очерки, предназначенные для чтения в семье, школе и войсковых частях, увлекали своей занимательностью. В ранних произведениях – «Картины былого Тихого Дона» (1909; 1913), «Российское победоносное воинство: Краткая история русского войска от времен богатырей до Полтавской победы» (1910), «Донцы и Платов в 1812 г.» (1912) – определились главные особенности творчества Краснова: «…офицер и литератор идут в них рука об руку»; его «стилевая манера» отличалась «непременной опорой на действительные факты и документальные источники»; у автора «всегда с собой блокнот, в который он заносит свои наблюдения и размышления о войне и мире»[xvi]. Достоверность и объективность – эти качества сообщили исследовательский характер его прозе о гражданской войне; таковы его заметки «На внутреннем фронте: Очерки боевых действий» (1926; 1928). Мемуары генерала вошли в узкий круг оппозиционных советскому режиму произведений, изданных на родине.

С 1919 г. П.Н. Краснов – в эмиграции; с марта 1920 г. – в Германии; в ноябре 1923 г. переехал во Францию, поселился в Сантени, в окрестностях Парижа; в 1936 г. вернулся в Германию.

В 1921–1943 гг. он опубликовал не один десяток книг. «С особой силой имя П. Краснова зазвучало на страницах эмигрантской печати. Г. Щепкин (1919), С. Денисов (1922), В. Амфитеатров-Кадашев (1922), К. Каклюгин (1924), В. Орехов (1929), Е. Тарусский (1930), К. Попов (1934), В. Крюков (1937) и некоторые другие обращали внимание читателя прежде всего на духовную, душевную необходимость явления Краснова», – пишет М.С. Зайцева, современная исследовательница его творчества[xvii]. По ее мнению, романы «От Двуглавого Орла к красному знамени, 1894–1921» (1921; 2-е изд., перераб. 1922), «Единая-неделимая» (1925), «Понять-простить» и «Белая свитка» (оба – 1928) «поистине сделались необходимыми» и в нашу эпоху – «тотального забвения русским народом своих исторических корней, в эпоху очередного переписывания нашей истории». М.С. Зайцева отмечает положительные акценты в откликах эмигрантских писателей – И. Бунина, А. Куприна, Р. Гуля; напоминает существенное наблюдение А. Амфитеатрова о Краснове как основателе новой науки – «Военной психологии». Противоречивые оценки характерны для откликов Г. Адамовича: он признал «очевидность беллетристического дарования» у автора романа «От Двуглавого Орла к красному знамени», но после прочтения романа «Единая-неделимая» разочаровывался в писателе, назвав его «самоуверенным и ограниченным человеком»[xviii].

Самым известным стал 4-томный роман-эпопея «От Двуглавого Орла к красному знамени: 1894–1921» (многократно переиздан[xix]; переведен на все европейские языки). В периодике роман был встречен благожелательно[xx]. В нем находили правдивое отражение главных событий царствования Николая II и первых пореволюционных лет, свидетелем и участником которых был сам автор: будни армии и жизнь петербургского света, русско-японская война, германская кампания 1914–1918 гг., Февральская и Октябрьская революции, разложение армии, гражданская война, красный террор. В эпопее русская революция представлена «с белой стороны». Гибель бесстрашного генерала-патриота Саблина изображена в торжественно-патетических тонах: будучи христолюбивым православным человеком, он далек от желания мстить мучителям. Этот Георгиевский кавалер, генерал свиты Его Величества, не изменивший своему государю, – «испытал то светлое чувство, какое испытывали первые христианские мученики», – читаем в романе. Создавая в эпопее галерею русских воинов из «белого» стана – стойких, несгибаемых, верных заветам рыцарства, писатель стремился к максимальной правдивости изображения (но оставался явно тенденциозным мыслителем).

Роман «От Двуглавого Орла к красному знамени» – один из серии произведений о «русской смуте» на разных ее исторических этапах. Сам писатель так разъяснял свой замысел: «Я решил… изобразить жизнь различных классов Русского общества, и эта работа вылилась в четыре романа. В первом – “От Двуглавого Орла к красному знамени” – я изображаю, как жили до войны, как воевали и как пережили смуту люди высшего общества. Во втором и третьем – “Опавшие листья”[xxi] и “Понять – простить”[xxii] – я беру интеллигентную, среднюю семью Кусковых и семью бедного чиновника Лисенко… В романе “Единая-неделимая”[xxiii] я изображаю… жизнь южнорусского крестьянина. Здесь… пытаюсь найти пути, по которым могла бы выйти Россия из кровавого тупика…

Все четыре романа… связывает в главных очертаниях: единство времени – последняя историческая эпоха Императорской России, война и смута; единство места – С.-Петербург и Юг России, и единство быта – Русский военный и мирный быт… Я буду, счастлив… если читатель поймет, где скрывается та единая-неделимая, спаянная братскою любовью Россия, которая… озарит святым учением Христа народы Запада, погибающие в материализме… Когда воссияет над Россиею снова тот Тихий Свет, что был над нею в дни ее славы, когда мы Бога боялись и Царя чтили, тогда снова встанет она: Великая, Единая и Неделимая». Последний роман тетралогии получил ряд откликов в прессе[xxiv].

И в других, примыкающих к этой серии романах – «С нами Бог» (1927), «Largo» (1930), «Выпашь» (1931), «Подвиг» (1931), «Ненависть» (1934), «Домой! На льготе» (1936), – читатели оценивали красочные подробности русского быта, характеры героев, высокие свойства их «русской души». Вместе с тем П. Краснов озвучивал здесь и свое отношение к государственному строю России до революции и после нее, резко критикуя большевизм.

В эмигрантской периодике произведения П. Краснова получали по преимуществу краткие сочувственные оценки[xxv]. На этом фоне выделяется труд К.С. Попова «“Война и мир” и “От Двуглавого Орла к красному знамени”»  (Париж, 1934), где сопоставлению двух эпопей посвящено 100 страниц.

У читателей современной России одним из самых популярных в жанре исторического повествования стал неоднократно переизданный роман «Цареубийцы: (1-е марта 1881 г.)»[xxvi], где автор изобразил тип революционера, воплотившего в жизнь то, что некогда проповедовали герои «Бесов» Ф.М. Достоевского. В наше время роман включен в комплект из 56  книг «Россия державная»[xxvii].

В основе повествования – три поколения фамилии Разгильдяевых, а через них – жизнь петербургского света в конце XIX в., участие русских войск в Балканской войне 1877–1878 гг. (переправа через Дунай, третий штурм Плевны, портрет 35-летнего генерала М.Д. Скобелева, государь-император на войне), а также любовь и мученическая смерть Александра II. В романе нашли отражение история трагических заблуждений и преступление Софьи Перовский и Андрея Желябова, перипетии жизни сопутствовавших им Н.И. Кибальчича (изобретателя, которому не терпелось испытать свой снаряд на людях «во имя науки»), Геси Гельфман, Льва Тихомирова, В.Г. Плеханова (покинувшего народовольцев, как только они объявили, что переходят к террору) и т.п. И все-таки духовный центр романа в ином: его составляют две романтические фигуры, две русские души, мятущиеся в поисках правды – Вера Ишимская («тургеневская девушка», живущая у Разгильдяевых, их дальняя родственница, сирота) и князь Болотнев (проклятый отцом, изгнанный из родительского дома). Первая оказывается в стане террористов-революционеров; второй приходит к полному безверию, скептицизму, отрицанию России. Через их судьбы, «пересекающиеся и навсегда разошедшиеся, писатель стремился раскрыть свое понимание психологических особенностей ключевого для России периода – царствования Александра II как освободителя и мученика, павшего жертвою своего доверия к людям, своего человеколюбия»[xxviii]. Краснов воссоздал в романе разоблачительные картины кровавого террора, развязанного народовольцами. Концепция произведения прочитывается в самом его названии: «Цареубийцы».

Эту тему разрабатывали известные советские писатели – О. Форш («Одеты камнем», 1924–1925), Ю. Давыдов («Глухая пора листопада», 1968), Ю. Трифонов («Нетерпение», 1973); но, в отличие от Краснова, они в основном романтизировали народовольцев, рисовали их героями-одиночками, самоотверженно жертвовавшими собой ради высоких идей.

В эмиграции П. Красновым были написаны также романы: «Белая свитка» (1928; 2006) – утопическое повествование о Москве ХVII в., «С Ермаком на Сибирь» (1929; 2012); «Цесаревна: 1709–1762» (1933; 2012; 2013) – о жестоком времени правления и судьбе императрицы Елизаветы Петровны, дочери Петра I; «Екатерина Великая: 1729–1796» (1935)[xxix] – хронологическое продолжение предыдущего романа, суммирующее размышления автора о бремени царской (верховной) власти, об ответственности перед потомками. Главной «героиней» всех произведений является Россия, которой П.Н. Краснов служил всю жизнь, в том числе и своими историческими романами.

*  * *

Работоспособность и плодовитость П.Н. Краснова особенно поражают, если напомнить, что он все время, пока находился в эмиграции, был активным сотрудником газеты «Русский инвалид» (Париж, 1924–1940), где не только публиковал статьи на военные темы, но и печатался в разделах «Библиография», «Литературные заметки», выступая в качестве литературного критика. Эта часть творческого наследия Краснова может рассматриваться как отдельная страница его литературной деятельности.

«В единении наше спасение, в расколе – наша гибель» – этот бессменный девиз «Зарубежного Союза Русских военных инвалидов» и газеты «Русский инвалид» (Париж, 1924–1940, 1960–1978) был провозглашен в статье А.И. Деникина «Искание родины», опубликованной в первом однодневном выпуске «Русского инвалида» (1924, ноябрь). Газета явилась одним из периодических изданий, стремившихся на своих страницах воссоздавать и сохранять исторический, военный, бытовой колорит и самый дух утерянной родины. Поддерживалась память о дореволюционной России, насаждался культ прошлого («хранилища национального духа»). Защита России велась по разным направлениям как гражданским, так и военным, сменившим меч на перо. Разрабатывалась постсоветская концепция национально-государственного развития России и ее Вооруженных сил, новое понимание патриотизма[xxx].

П.Н. Краснов был сотрудником и того «Русского инвалида», который выходил в Петербурге в 1813–1917 гг.; его первая публикация появилась здесь17 марта 1891 г. И с тех пор статьи П. Краснова не сходили со столбцов «Русского инвалида», который после закрытия в 1917 г. возобновил свою деятельность в Париже. Здесь в 1924 г. «Русский инвалид» стал сначала ежегодной однодневной газетой, а в 1930 г. – ежемесячной военно-научной и литературной газетой русской эмиграции[xxxi].

7 мая 1931 г. в № 1 «Русского инвалида» печаталась редакционная статья «Генерал П.Н. Краснов: (К 40-летию его военно-литературной деятельности)», где рассказывалось о его работе в газете с 1891 г. [xxxii].

Свои литературно-критические публикации П. Краснов подписывал псевдонимом «Гр.А.Д.». Этот графский псевдоним отсылает к имени его строевой лошади, служившей ему под седлом 23 г.; скакуна звали Град. Такой псевдоним не случаен, ибо для Краснова лошадь была еще и воплощением красоты, а «красота зовет на подвиг», – писал он, противопоставляя грацию коня аэропланам и танкам с их неизменными спутниками – «уродливыми масками противогазов, керосином, бензином, всяческой химией»[xxxiii].

В петербургском, а затем в парижском, издании газеты П.Н. Краснов опубликовал огромное количество статей; его называли «примадонною» «Русского инвалида». Неслучайно поэтому материал, которым в газете открывался раздел «Библиография», был посвящен П.Н. Краснову – рецензировался роман «Largo»[xxxiv] – первый в его трилогии о русской интеллигенции. В романе знаменитая композиция Генделя исполняется в темпе largo на скрипке, виолончели и рояле на званом вечере (в доме Тропарёвых в Петербурге) и несет определенную смысловую нагрузку – имеется в виду широкое, величественное и неспешное течение жизни в России в довоенное время.

Однако, по мнению рецензента Н. Чебышева, этот замысел писателю не удался: бросается в глаза «отсутствие “сцепки” между людьми и делами, выведенными в романе»; много выдуманного (особенно фигуры революционеров), характеры психологически не выдержаны; утомительны неловкие «переклички» с Достоевским (атмосфера убийства Якова Тропарёва – прозектора, члена муниципального совета Министерства внутренних дел) и с Л. Толстым (офицер Брянский напоминает Вронского); не к месту (и с антисемитской окраской) вводится в повествование киевское дело Бейлиса (под псевдонимом дела Дреллиса). К достоинствам романа критик отнес его «кинематографическую» увлекательность: сцены военного быта «насыщены правдой подлинных наблюдений»; удачен тип русского кавалериста-офицера Ранцева (Петрика).

По мнению современных критиков, рисуя офицерскую среду и жизнь различных слоев общества, писатель дает беспощадный анализ причин и следствий происходящего, и вместе с тем лирические страницы романа заставляют вспоминать лучшие образцы прозы А.И. Куприна и И.А. Бунина.

В рецензии на второй роман трилогии – «Выпашь» (1931), Н. Алексеев отмечал, что писатель развернул перед читателем «грандиозную и глубоко захватывающую картину падения и крушения нашей Великой Родины, душа которой (весьма образно уподобляется выпашке – выпаханному, усталому полю) не выдержала тяжких и длительных испытаний, вызванных мировой войной»[xxxv]. В романе нашли отражение события гражданской борьбы, а также жизнь военных в эмиграции (тут и Общевоинский союз, и Высшие военно-научные курсы, и непривычная для офицеров работа на заводе, таксистами и т.п.).

Рассматривая третий роман трилогии – «Подвиг» (1932), Н. Алексеев цитировал предисловие самого автора. П. Краснов указывал, что ставил своей целью «нарисовать читателю картину жизни русских людей толпы, без имени, без исторического значения, тех маленьких добросовестных ротных командиров, профессоров, врачей… кто был… вольными или невольными пособниками революции и разрушения России… кто за своими ежедневными работами и заботами, за своей службой проглядели страшное дело темных сил, по своему простодушию… ему не поверил, а когда понял и увидел совершившееся – не принял новой власти, ополчился на нее, боролся с ней, не победив, удалился за границу, чтобы тяжким трудом зарабатывать горький хлеб изгнания и накапливать силы в твердой вере в неизбежность борьбы за Россию»[xxxvi]. Трилогия охватывала жизнь целого поколения в течение 20 лет (1911–1931), воспроизводя «живые картины действительной жизни в мире, на войне и за границей»[xxxvii], – обобщал рецензент. Роман «Подвиг» кончается утопией об освобождении России от большевиков.

Критик, выступавший под псевдонимом Карабин, отметил ключевые моменты в содержании романа «Ненависть»: патриархальная, дружная, проникнутая духом религиозности, любви, труда жизнь мелкобуржуазной служилой семьи (Жильцовых в Петербурге, Антонских в Гатчине, есаула Вехоткина на Дону); война, революция, большевистское владычество (убийства, расстрелы, смерти от голода и т.п. выводят героев из жизни одного за другим); гибель патриарха семьи – Матвея Жильцова; превращение его хутора, когда-то богатого, в обнищавший колхоз имени К. Маркса; дикий расстрел хуторян по приказу его сына Володи Жильцова, ставшего Гранитовым, видным большевистским деятелем; зверское убийство полковника Вехоткина; смерть главной героини – Жени Жильцовой. «Дьявольскою ненавистью проникнуто все учение и властвование коммунистов, и единственным ответом им может быть только жгучая ненависть»[xxxviii], – заключал рецензент, обобщая идейное содержание романа. Другой рецензент писал о романе «Ненависть»: «…картинно представленная параллель» – предбольшевистской Святой Руси и красной России под тиранической властью большевиков – «производит неизгладимое впечатление»[xxxix].

В разделе «Библиография» рецензировались также романы «Цесаревна: 1709–1762» и «Екатерина Великая: 1729–1796». В романе о дочери Петра I Елизавете Петровне «мастерски выполнены зарисовки цесаревниных развлечений, охоты, круселей, дворцовых интриг», – писал рецензент, подчеркивая, что Краснов вдохновлялся событиями, решающими для последующих судеб молодой Российской империи. «Лишь дворцовый переворот, выполненный цесаревной, сохранил России тот исторический путь, на который она была поставлена великим отцом»[xl]. Говоря о романе «Екатерина Великая», рецензент, выступавший под псевдонимом Карабин, напомнил слова самого Краснова: главной он полагал «только одну сторону жизни Екатерины II – ее роман, где героем – Екатерина Алексеевна, а героиней – … Россия, которую она полюбила со всею страстностью своей не женской, но мужской натуры, обладания которой добивалась и всех соперников своих устраняла с холодною жестокостью»[xli].

В рубрике «Литературные заметки» П. Краснов сам выступал как рецензент (неизменно подписываясь псевдонимом «Гр.А.Д.»). Он положительно отозвался о романах «Защита Лужина» В.В. Сирина и «Бегство» М.А. Алданова, отметив их своеобразие и связь с русской классической литературой[xlii].

Роман А.И. Куприна «Юнкера» (1933) он оценил в художественном плане на уровне толстовских «Казаков»[xliii]. Эту рецензию, а по сути статью, можно считать программной, поскольку в ней выразились мировоззренческие установки писателя. Пересказывая роман, Краснов не только выявлял достоинства произведения, воспринимаемого как «поэма в прозе, звучная песня о далекой нашей молодости… о домовитой, крепкой в любви и привязанностях, семейной, радушной, гостеприимной и патриархальной Москве», но и утверждал свою позицию в отношении к царской армии. Для Краснова в этой области не могло быть и тени критики. С негодованием он обрушился на рецензента газеты «Часовой»[xliv], осмелившегося напомнить, что А. Куприн в повести «Поединок» (1905) «с мужеством хирурга вскрыл те гнойные раны, которые были на теле армии».

П. Краснов резко обрывает критика: «Я гнойных этих ран не видел…» И далее он выступает безоговорочным защитником царской армии от любых обличителей – будь то А. Куприн или А. Деникин в его очерках «Старая армия» (1929;1931), или кто-либо иной: «Дело в том, что все мы, и Куприн в том числе, часто впадаем в “интеллигентскую” ошибку и становимся, отдаваясь духу времени, несправедливыми и жестокими в оценке людей и событий»[xlv].

По убеждению Краснова, в «Поединке» Куприна «печать нелюбви к армии» объясняется тем, что писатель «посмотрел на окружающую его офицерскую среду глазами литературно-актерской богемы, либерализма»; Деникину же либо просто не везло, и он постоянно натыкался на непорядки и гнусности, либо «по складу своего характера он умел и хотел подметить… только теневые стороны, опуская светлое». П. Краснов же в соответствии со своими наклонностями и приоритетами, напротив, видел в прошлом старой армии много «красоты… чести и… славы»[xlvi].

В другой рецензии – на книжку С. Гребенщикова «Родина», вышедшую в Сербии, – П. Краснов утверждал: «Быт старой русской императорской армии временами был так красив и поэтичен, что многие русские большие поэты им вдохновлялись»[xlvii]. Критик выделил «больших певцов воинской жизни» – Д. Давыдова, Лермонтова, Фета, Августейшего поэта К.Р. (Константина Романова); но и менее известные поэты русской армии оказались способными, продолжал он, создать «прекрасные сны» о великом прошлом родины.

Краснов представил в рецензии всех постоянных поэтов «Русского инвалида», воздавая должное их патриотизму: таковы поэт-воин (Семеновец) кн. Ф.Д. Касаткин-Ростовский, Изюмский гусар В.А. Петрушевский (обосновавшийся на о-ве Ява), Н. Туроверов (Атаманец) и, наконец, поэт С. Гребенщиков, на войне командовавший Драгунским полком, а потом ставший певцом «державной красоты Петербурга и меланхолической прелести Версаля русского – Петергофа». Стихи из его книжки «Родина» были об императоре Николае I, о Суворове, о русском храме в Белграде, о радости молитвы под старыми знаменами, о славе своего полка и т.д. Но в целом все они – о России: «… Русь необъятная / Всем непонятная, / Вечно жива ты во мне»; «Родина дальняя / Многострадальная – / Сколько в тебе красоты…». Всем, кому дорого и мило незабвенное прошлое, писал Краснов, «эта маленькая тетрадка доставит тихое удовольствие милого воспоминания»[xlviii].

В «Русском инвалиде» публиковались главы некоторых произведений писателя. В 1935–1936 гг. из номера в номер печатался роман из жизни пограничного гарнизона «Накануне войны», вышедший отдельным изданием в Париже в 1937 г. Рецензия на него тоже публиковалась в газете[xlix].

Краснов создал несколько автобиографических документальных книг; среди них «Павлоны» – описание жизни и быта юнкеров Павловского военного училища, которое он окончил в 1888 г.; фрагменты воспоминаний печатались в «Русском инвалиде» в 1931–1940 гг. (отд. изд. – 1943). Очерки «Старая Академия» (об учебе в петербургской Академии генерального штаба) опубликованы в № 41–48 газеты за 1932 г. – в преддверии торжественного празднования в Париже 100-летия Императорской военной Академии[l]. Главы автобиографической книги «На рубеже Китая» печатались в течение 1937 г. (отдельное издание – Париж, 1939); Краснов рассказывал здесь о командовании 1-м Сибирском полком на китайской границе в Туркестане.

В 1939 г. газета отмечала 50-летие со дня производства П.Н. Краснова в первый офицерский чин[li]. И вместе с этим подчеркивалось, что он был 48 лет постоянным сотрудником «Русского инвалида», воспитывая в увлекательной форме не только офицеров, но «целые поколения… русских людей в преданности Престолу и Отечеству».

Показательно, что когда в 60-е годы «Русский инвалид» был возобновлен в Париже, на его страницах снова оказался П.Н. Краснов. В № 135 за 1961 г. сообщалось, что еще в 1943 г., в разгар мировой войны, писатель передал Главному правлению «Зарубежного союза русских военных инвалидов» два своих произведения: роман «В житейском море» и повесть «Погибельный Кавказ». Глава из романа «В житейском море» публиковалась в 1962 г. (№ 136); в том же году вышло его отдельное издание[lii]. Рецензентом выступил  главный редактор газеты генерал С. Позднышев. «Философия книги, – писал он, – жизнь как море. Мы в ней – щепки, несомые волнами. Иногда море бывает бурным. Иногда море бывает умиротворенным… Книга рассказывает о судьбе трех офицеров-товарищей, жизненные дороги которых по окончании военного училища разошлись в разные стороны… П.Н. Краснов – певец старой России, в особенности той среды, в которой протекала его военная служба и карьера… На имперское, блистательное величие России он молился повсюду: в царственном Санкт-Петербурге и на бесконечно далекой от столицы сибирской окраине государства Российского. Для каждого места он находил соответствующие краски и восторженные слова. В книге разлито сыновнее любование русских людей своей Родиной, ее мощью, величием и пространственной беспредельностью…»[liii].

*  *  *

Особенностью современного этапа более углубленного изучения наследия П.Н. Краснова является пристальный интерес к раскрытию идейно-художественного своеобразия его произведений. В таком ракурсе представляются актуальными: комплексная проблема изучения «национально-исторического характера» и «литературно-социологических аспектов» прозы П.Н. Краснова[liv], а также анализ свойственной писателю «художественной концепция личности»[lv]. При этом естественно возникает разговор о традициях, на которые полагался писатель. В первую очередь речь идет о романе-эпопее «От Двуглавого Орла к красному знамени» (1922), изначально ориентированного на эпопею Л. Толстого. Вместе с тем повествование самого П. Краснова является ближайшим предтечей по отношению к «Тихому Дону» (1925–1940) М. Шолохова[lvi], где уделено определенное внимание личности и деятельности казачьего Атамана.

Свидетельства признания самим П. Красновым «безусловной» правдивости изображения его личности в эпопеи Шолохова содержатся в статье Б. Ширяева «Воля к правде» (1966), где на вопрос автора П. Краснов подтверждает: «…факты верны, а освещение этих фактов… вполне соответствует истине». По убеждению Краснова, создатель «Тихого Дона» – «исключительный, огромный по размерам своего таланта писатель», который заслуживает столь высокой оценки, «потому что он написал правду»[lvii].

Критики полагают, что есть основания говорить о заимствовании Шолоховым у Краснова сюжетов и образных приемов. Так, приемы изображения в «Картинах былого Тихого Дона» (1918) и в повести «Степь» (1922), а также некоторые эпизоды воспоминаний Краснова под названием «Всевеликое Войско Донское» (1922) заметно сказались в творчестве М. Шолохова – в его «Тихом Доне» и в повести «Лазоревая степи» (1926).

Произведения П. Краснова в его время читали и на родине, хотя здесь они были доступны немногим. При работе над своими самыми значительными романами М. Булгаков и Б. Пастернак черпали фактический материал в творчестве П. Краснова как непосредственного участника революционных событий, отмечает М.С. Зайцева[lviii]. Исследуя «художественную концепцию личности» в исторической прозе, она стремится к объективности оценок Гражданской войны, отмечая своеобразие и крайности, свойственные взглядам названных писателей.

Аналитический подход М.С. Зайцевой к раскрытию проблем личности определяется методологией южнорусской литературоведческой школы, основанной Ю.М. Павловым[lix]. Разработанную ученым типологию героев – их градацию по принципу разделения на «православный, амбивалентный и эгоцентрический типы личности» – М.С. Зайцева применяет при рассмотрении романа П.Н. Краснова «От Двуглавого Орла к красному знамени». В качестве основного предлагается «духовно-метафизический критерий» оценки художественной концепции личности, предполагающий опору «на традиционные ценности русской литературы, в основе которой лежит православная вера». Анализ произведения осуществляется в контексте рассмотрения романов «Белая гвардия» М. Булгакова, «Доктор Живаго» Б. Пастернака, «Тихий Дон» М. Шолохова. Все названные романы «объединяет православный подход к рассмотрению личности». При этом в разной художественной манере писатели осмысляют судьбу человека в вихре истории. Их взаимовлияние с учетом христианских исходных позиций позволяет ставить «вопрос о национальной идентификации и самоидентификации» героев, раскрыть специфику понимания тем или иным писателем «категорий, определяющих духовно-нравственный мир личности», выявить и оценить разные типы личности с точки зрения авторской концепции и русской христианской философии.

По мнению М.С. Зайцевой, «идеологическая направленность в романе довлеет над художественным мастерством П.Н. Краснова. Главное для писателя – стремление убедить читателя в том, что монархия – единственно возможный государственный строй для России в силу особенностей национального характера. Только мощная централизованная власть, освещенная Верой в Бога и глубокой любовью к Отечеству, способна обуздать, с точки зрения автора, буйство русского нрава. Монархический строй во главе, с Царем – помазанником Божьим – ценностная система, воспитываемая Православной Монархией, пробуждала к жизни, как показывает П. Краснов, то лучшее, что есть в русской, душе – силу любви к ближнему, самоотверженность, способность на самопожертвование, подвиг. Стремление исследовать в первую очередь не людей, а идеи в целом, тот или иной государственный строй резко отличает произведение П. Краснова от большинства отечественных романов XX в.»[lx].

С наибольшей очевидностью их различие проявляется в подходах к созданию отрицательных персонажей. Именно в таком аспекте в его романе «От Двуглавого Орла…» предстают образы «вершителей революции». Рассматривая систему персонажей в романе, И.И. Шлыгин отмечает ее предельную поляризованность; при этом на первом плане у него всегда трагедия России и русского народа, а «конкретная личность и ее судьба осмысляются как элемент общего историко-бытового полотна» [lxi].

В общей структуре «геройного» мира романа действующие лица разделены на тех, кто служит «Богу, Царю и Отечеству», и тех, кто служит злу: это и «новые политические лидеры (Троцкий, Ленин и др.), и люди, связанные с царской семьей, и близкие к власти (Распутин, например), и нелюди из «чрезвычайки» (Коржиков, Гайдук, Бродман и др.)…»[lxii]. В портретах подобных героев намеренно подчеркнуто нечто непривлекательное: у Ленина были «коротенькие ножки и длинное туловище с ясно обозначенным круглым животом», «маленькие косые глаза», «ничего русского», «идиотская, бессмысленная улыбка», следы вырождения от «умственной не по разуму работы, сытой, спокойной, неподвижной жизни философа» и т.п.

Одним из ключевых образов «вершителей революции» стал Виктор Коржиков – «убийца, любящий свое дело, предатель, перебежчик». Создавая его образ, автор стремился запечатлеть «явленность», открытость и торжество зла «под красным знаменем», для чего использует также «прием многократных самохарактеристик героя». Показательно, что темное начало в Викторе Коржикове отражается прежде всего в его делах, а внешне он привлекателен, как и его отец Александр Саблин – бесстрашный генерал-патриот. «Встреча Александра Саблина и Виктора Коржикова, отца и сына, царского генерала и садиста из «чрезвычайки», палача и жертвы, – это прежде всего поединок, столкновение светлых и темных сил». В этом поединке Коржиков проиграл, т.к. Саблин сознательно выбрал путь мученичества и выдержал все искушения достойно[lxiii]. Другая встреча Верцинского («посредника темных сил») с Коржиковым – интеллигента-атеиста и революционера-садиста – служит раскрытию двух главных, с точки зрения писателя, пороков русской интеллигенции – это «постоянная болезненная рефлексия» и «стремление всегда оставаться в стороне», перекладывать свою вину на кого угодно – царский «режим», Бога, Сионских мудрецов и т.п. Для П.Н. Краснова, обобщает И.И. Шлыгин, «представители демократической интеллигенции» – важная составная часть того зла, которое поглотило Россию. Они исподволь готовили революцию, ведя при этом разговоры о свободе и «гнилом» царском режиме, «лицемерно отрицая насилие»[lxiv]. Работа писателя над романом сопровождалась увлеченностью, желанием разобраться в произошедшем и найти приемы изображения, позволяющие показать неоднозначность трагедии России, случившейся при переходе «от Двуглавого Орла» к «красному знамени».

*  *  *

Особое место в его творчестве занимает роман «За чертополохом» (1822); писатель назвал это произведение «фантастическим романом»[lxv]. Знаменательно, что последние его публикаторы выносят на обложку еще менее определенное, но, вероятно, более действенное (с рекламной точки зрения) жанровое обозначение «роман-«фэнтези»[lxvi].

Однако В. Амфитетров-Кадашев, один из первых его критиков, дал другое определение жанра: «утопический роман приключений, ибо с внешней стороны он – ряд небывалых событий, а его внутренний смысл – попытка нарисовать русскую идеальную монархию»[lxvii]. Современные исследователи, по сути, уточняют это жанровое определение романа, называя его утопией о будущем «постбольшевистской России»[lxviii], «фантастической утопией»[lxix], действие которой развивается приблизительно в 1960-1970-е годы, своеобразным поджанром  «альтернативной» истории[lxx].

Напомним, что еще в 1990-х годах акцент ставился преимущественно на «реакционности» этой «консервативно-изоляционистской утопии»[lxxi] Краснова; подчеркивалось также присутствие в последующем творчестве писателя темы возвращения «от красного кошмара» к патриархальной отчизне в романе «Белая свитка», в трилогии («Largo» – «Выпашь» – «Подвиг», 1930–1932).

В контексте современной истории роман может быть прочитан как социальная сатира, раскрывающая не только бессмыслицу коммунистического «рая-ада» (по замыслу автора), но и как «сатира на западные демократические институты», которым в романе противопоставляется объемная панорама «светлого будущего», подробно выписанная практически «реконструкция погибшей, но воскресшей Российской империи»[lxxii]. На примере Германии (действие «европейской» части романа происходит в Берлине) Краснов показывает «торжество» демократии — то, к чему «привела свобода, обернувшаяся полной вседозволенностью. В странах Запада пришли к власти повсеместно коммунистические и либеральные режимы… Свобода привела к падению нравов, развалу экономики, нищете, высокой смертности, снижению рождаемости»[lxxiii].

Роман Краснова — первое произведение в русской литературе, в котором была нарисована столь объемная панорама будущей жизни, подробно выписанная практически во всех аспектах — политическом, экономическом, культурном. Причины благополучия страны обозначены в романе отчетливо: восстановление самодержавия и православия; Россия — империя, и это, по убеждению Краснова, единственно возможная форма политического устройства.

Что же произошло в России, отгороженной в силу трагических обстоятельств от всего остального мира на 45 лет непроходимой стеной чертополоха? После кровопролитной Гражданской войны и массового голода здесь чудесным образом восстановлена монархия. «Народ дошел до отчаяния… Нужна была единая воля надо всей Россией», – читаем в романе[lxxiv]. И новым самодержцем стал «подлинный Романов», скрывавшийся в неизвестном месте «юноша пятнадцати лет, с царственной осанкой»[lxxv]. При поддержке казачества царю из романа Краснова удалось объединить страну, создав новую систему управления, при которой владельцы земли и собственности не могут занимать руководящих должностей; таким образом, по логике писателя, «пресечено желание обогатиться, уничтожено желание брать взятки; этим люди власти всецело отданы на служение государству»[lxxvi]. В России будущего решен и «рабочий вопрос»: «…нет спекуляции, нет банков, нет адвокатов, нет профессий, где бы можно было без труда иметь деньги… фабрики разбросаны среди природы, у каждого рабочего есть свой кусочек земли, свой сад, огород, животные. Рабочих случайных, бродяг, пролетариата … нет»[lxxvii].

В империи разъезжают на лошадях, но пользуются «дальнозорами»-«светодарами» (теревизоры) и «дальносказами» (радио, телефон, видеофон). Сорокапятилетняя абсолютная изоляция России от внешнего мира пошла, по мнению утописта, ей только на пользу: расцвет науки и культуры, платное, но доступе всем образование, отсутствие частных банков, валютных и иных финансовых афер, компактные сверхпередовые армия и флот.

Большое внимание уделяется сохранению народных традиций: «Вся жизнь…зиждется на семье», возрождены «все старорусские допетровские обычаи: смотрины и сватовство, и сговор, и девишник… »  Случись с кем-нтбуь несчастье, болезнь, пожарное разорение… всегда поможнт родня. В родне самой скромной семьи – сотни членов»[lxxviii]. Хотя Россия отгорожена от всего мира, но «в перспективе предполагается выйти на международную арену», установив дружеские отношения, в первую очередь, с Германией. «Восстановлена цензура, но ликвидирована смертная казнь, а тюрбмы заменены на работные дома»[lxxix].

Чертополоховая стена в романе является своеобразным «оберегом» новой России от сил «Европейского зла», – отмечает П.С. Глушаков, указывая на «функциональный» смысл растения в системе фольклорного миропонимания (чертогон – народное название травы, которая гонит бесов, порчу, всякие болезни) Семантика заглавия, считает автор, «достаточно многозначна, включает как фольклорно-мифологическую (обрядовую в своей основе), так и литературную основу» (стоит упомянуть аналогичный символ непреклонной жизнестойкости из толстовского «Хаджи-Мурата»)[lxxx].

В утопически преображенной России осуществляется государственная языковая политика; литературное образование поставлено «на широкую ногу». Все заняты «придумыванием русских слов на смену иностранным». В романе традиционно для утопии выделены физическая красота и совершенство обитателей («насельников») «дивной земли». Обильный мир вещей, яств создан для блага прекрасных душой и телом людей. Не случайно первая пейзажная картина, представшая перед путешественниками «за чертополохом», намеренно пасторальна: «Холмы волнистыми, мягкими, зелеными грядами спускались к реке…». Речь героев перенасыщена прославлением русского национального образа жизни; однако избыточная категоричность их поведения не ощущается автором романа: «Быть русским – это все, о чем можно только мечтать» [lxxxi].

Закрытость, непроницаемость друг для друга исторического и утопического миров подчеркнута в романе через «мотив Стены»: имеется в виду, замечает автор статьи, не только физическая преграда (заросли чертополоха), но различие идеологических укладов. Утопия П.Н. Краснова – историческая «сказка» и, как таковая, она обязательно имеет счастливый конец; будучи наполнена «силой национального оптимизма, она преодолевает реальность, раздвигает рамки эмигрантского мира». Завершает роман страстная речь великой княжны Радости Михайловны: «Я довольна, всем довольна… Я справлюсь… снесу свое личное горе во имя счастья своего народа!..»[lxxxii]

На современном этапе, обобщает П.С. Глушаков, роман «За чертополохом» воспринимается именно как «фантастический» – так он был охарактеризован самим писателем в первом берлинском и во втором рижском изданиях. Примечательно, полагает В.Л. Гопман, что при всех недостатках романа, он по масштабности, «искренне-обостренной боли автора за свою страну, за ее будущее», может быть единственная в русской литературе 1920-х годов книга, которая способна встать в один ряд с романом-антиутопией Е. Замятина «Мы» (1920)[lxxxiii]. И сейчас становится более очевидным, что  без этого романа П.Н. Краснова изучение утопической линии в руссой литературе будет неполным.

Через всю жизнь в эмиграции П.Н. Краснов пронес высокую патетическую тональность чувств, выразившихся в его очерке 1919 года «Любите Россию!» В нем есть слова, звучащие удивительно своевременно: «Вся история России – …такое величие духа русского народа, что слезы навертываются на глаза, когда читаешь, как обороняли русские Псков, как сражались под Нарвой, как побеждали под Полтавой, как из ничего создали великий флот. А Суворовские походы, а Русская Армия, с венком свободы идущая в далекий заграничный поход к самому Парижу, а освобождение сербов и болгар, освобождение армян… С ядовитым шипением гады русской земли, бесы-разрушители счастья Русского ищут только темные страницы Русского быта. Описывают крепостное право, кивают на ошибки прошлого. Но разве не было этих ошибок у соседей?.. Мы молчим об этом. Потому, что… выгоднее мутить народную душу коварными сомнениями и несбыточными мечтами, ибо в мутной воде легче наживаться и проходить в люди…» [lxxxiv]

Сегодня это высказывание воспринимается как напоминание об исторических уроках и как предостережение…

 

[i] Краснов П.Н. Любите Россию! // Приневский край. – Нарва, 1919. – 3 дек.; То же // Казачий сборник. – Германия: Издание Лихтенгорстской Казачьей станицы, 1922. – № 1. – Режим доступа: http://krasnov-don.narod.ru/staty/lubiterossiu/lubiterossiu.html; То же // Кубань. – Краснодар, 1992. – №7–9. – С. 42–43; То же // Казачье зарубежье / Сост. Хохульников К.Н. – Ростов н/Д.: Терра, 1999.

[ii] См.: Русанов А. О чем писал царский генерал?: (О литературной деятельности генерала П.Н. Краснова) // Россия молодая. – М., 1991. – №11. – С. 64–65; Очирова Т. Писатель и воин // Байкал. – Улан-Удэ, 1994. – № 2. – С. 26–30; Сухих И. Генерал Краснов: Пером и шашкой // Нева. – СПб., 1994. – №3. – С. 263–275; Сидоров В.С. Генерал, политик, писатель Пётр Николаевич Краснов, (1869–1947) // Донской временник: Краеведческий библиотечно-библиографический журнал. – Ростов н/Д., 1994. – Вып. 2. – Режим доступа: http://zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/08/742/51.html; Михайлов О.Н. Краснов П.Н. // Литературная энциклопедия русского зарубежья, (1918–1940). – М.: РОССПЭН, 1997. – Т. 1: Писатели русского зарубежья. – С. 220–223; Ревякина А.А.  П.Н. Краснов (1869–1947) как романист // Русское зарубежье – духовный и культурный феномен: Материалы Международной научной конференции: В 2 ч. – М., 2003. – Ч. 1. – С. 193–197; Ганин А.В. Петр Краснов: Писатель и Атаман // Казачество великое, бесстрашное. – СПб., 2008. – С. 592–593; Юдин Вл. Петр Краснов – генерал и писатель // Молодая гвардия. – М., 2009. – № 3. – С. 273–284; Зайцева М.С. Жизнь и творчество П.Н. Краснова в журналистике, критике, литературоведении // Парус [Электронное издание]. – [Б.м.], 2013.– № 24. – Режим доступа: http://parus.ruspole.info/node/4031. Статья перепечатана на сайте ЛитБук: То же // ЛитБук [Электронный ресурс]. – [Б.м.], 2013. – 04.07. – Режим доступа: http://litbook.ru/article/4218/

[iii] Краснов П.Н. Собрание сочинений: В 10 т. – М.: Книжный клуб Книговек, 2012.

[iv] 22 сентября – 145 лет со дня рождения Петра Николаевича Краснова: Летопись прихода Крестовоздвиженского храма // Воздвижение (газета). – СПб., 2014. – Режим доступа: http://krest-sobor.ru/?view=25910606

[v] См.: Деникин – Краснов – Врангель: Мемуары. – М.; Л., 1928. Они же: Гражданская война глазами белогвардейцев. – М.;Л., 1928. – Т. 5. Переизд.: Белое движение: Мемуары А.И. Деникина, П.Н. Краснова, П.Н. Врангеля. – М.: Вагриус, 2006. См. также: Гречушкина Н.В. Белое движение в оценке русской эмиграции (Первая глава) // Гречушкина Н.В. Белое движение в романе М.А. Шолохова «Тихий Дон» и военно-исторической прозе русского зарубежья (А.С. Лукомский, А.И. Деникин, П.Н. Краснов): Дис… кандидата филол. наук. – Елец, 2012.

[vi] Краснов П.Н. Казачья «самостийность» // [www.krasnov-don.narod.ru: Интернет-сайт, посвященный П.Н. Краснову]. – [Б.м.], [б.д.] – Режим доступа: http://www.krasnov-don.narod.ru/staty/ks/ks.html; Первая публикация: То же // Двуглавый Орел. – Берлин, 1922. – № 25. – С. 1. См. также: Краснов П.Н. Предисловие // Синеоков В. Казачество и его государственное значение. – Париж, 1928.

[vii] Игорев О. Любите Россию: П.Н. Краснов в изломе двух эпох // Белое дело: Мемориально-просветительский и историко-культурный центр [Электронный ресурс]. – СПб., 2014. – 16.01. Режим доступа: http://beloedelo.ru/researches/article/?236

[viii] Там же.

[ix] См.: Гражданов Ю.Д. Зимина В.Д. Союз орлов: Белое дело России и германская интервенция в 1917–1920 гг. – Волгоград, 1997; Смирнов А.А. Атаман Краснов. – М., 2003. – 368с.; Тучапский А.К. Петр Николаевич Краснов – судьба русского офицера. (Автореферат). – СПб., 2006. – 23 с.; Цурганов Ю.С. Белоэмигранты и Вторая мировая война: Попытка реванша, 1939–1945. – М., 2010. – 287 с. – (На линии фронта. Правда о войне).

[x] Бондаренко В.Г. Не бел Краснов // Завтра. – М., 2008. – №6. – Режим доступа: http://zavtra.ru/cgi/veil/data/zavtra/08/742/51.html

[xi] Интервью с кандидатом исторических наук К.М. Александровым «Генерал Краснов: Сознательный борец с советской властью не нуждается в реабилитации», сайт «Радио Свобода», 25.01.2008 г.

[xii] Там же.

[xiii] Краснов Н.Н. (мл.). Незабываемое: 1945–1956: Воспоминания: Материалы по трагедии казачества накануне, во время и по окончании Второй мировой войны / Предисл. П. Стрелянова (Калабухова). – М.: Рейттаръ – Станица, 2002. – 252 с. – Режим доступа: http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=author&i=378

[xiv] Лабораторная страница Петра Краснова – биография, библиография, перечень изданий, рейтинг произведений, отзывы пр.– [Электронный ресурс: Петр Краснов – Лаборатория Фантастики].

[xv] См.: Михайлов О.Н. Краснов П.Н. // Литературная энциклопедия русского зарубежья, (1918–1940). – М.: РОССПЭН, 1997. – Т. 1: Писатели русского зарубежья. – С. 220–223.

[xvi] Юдин В. «…услышьте до последних земли…»: (Пётр Краснов – генерал и литератор) // Подъем. – Воронеж, 1913. – Вып. 4. – Режим доступа: http://podyom.ruspole.info/node/4484

[xvii] Зайцева М.С. Жизнь и творчество П.Н. Краснова в журналистике, критике, литературоведении // Парус [Электронное издание]. – [Б.м.], 2013.– № 24. – Режим доступа: http://parus.ruspole.info/node/4031. Статья перепечатана на сайте ЛитБук: То же // ЛитБук [Электронный ресурс]. – [Б.м.], 2013. – 04.07. – Режим доступа: http://litbook.ru/article/4218/

[xviii] Там же.

[xix] См.: Краснов П.Н. От Двуглавого Орла к красному знамени, 1894–1921. – Берлин, 1921; То же. – 2-е изд., перераб. – Берлин, 1922; То же. – Рига, 1930–1931; То же // Нью-Йорк, 1971; То же: В 3 т. – Екатеринбург, 1994–1995; То же: В 2 кн. – М.: Айрис-Пресс, 2005; Краснов П.Н. От Двухглавого орла к красному знамени: Гл. из кн. // Кубань. – Краснодар, 1991. – № 4. – С. 38–50; № 5. – С. 20–32; № 6. – С. 22–33; № 7. – С. 19–28; № 8. – С. 21–34; № 9. – С. 7–17; 1992. – № 1. – С. 5–18.

[xx] См.: [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. От Двуглавого Орла к красному знамени // Русская книга. – Берлин, 1921. – № 3; Куприн А. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. От Двуглавого Орла к красному знамени // Общее дело. – Париж, 1921. – 9 мая; Василевский И. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. От Двуглавого Орла к красному знамени // Последние новости. – Париж, 1921. – 31 июля; [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. От Двуглавого Орла к красному знамени // Последние известия. – Ревель, 1921. – 5 авг.; [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. От Двуглавого Орла к красному знамени // За свободу! – Варшава, 1924. – 6 мая.

[xxi] Краснов П.Н. Опавшие листья. – Мюнхен, 1923; переизд.: Екатеринбург, 1995; М.: Книга по Требованию, 2011. См. отклики: [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Опавшие листья // Звено. – Париж, 1923. – 26 марта; [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. // Сегодня. – Рига, 1923. – 22 апр.; [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Опавшие листья // Руль. – Берлин, 1923. – 6 мая; Сломим М.. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Опавшие листья // Дни. – Париж, 1923. – 27 мая.

[xxii] Краснов П.Н. Понять – простить. – Мюнхен, 1924; переизд.: М.: Книга по Требованию, 2011.

[xxiii] Краснов П.Н. Единая – неделимая. – Берлин, 1925; переизд.: М.: Айрис- Пресс, 2004; 2014.

[xxiv] См.: [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Единая-неделимая // За свободу! – Варшава, 1925. – 11 мая; [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Единая-неделимая // Русское время. – Париж, 1925. – 5 сент.; [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Единая-неделимая // Возрождение. – Париж, 1925. – 21 сент. См. также: Марыняк А.В. Писатель Петр Николаевич Краснов // Краснов П.Н. Единая-неделимая. – М., 2004. – Режим доступа: http://az.lib.ru/k/krasnow_p_n/text_0230.shtml

[xxv] См.: Галич Ю. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Выпашь // Сегодня. – Рига, 1931. – 9 июня; Пильский П. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Домой! // Сегодня. – Рига, 1936. – 13 мая.

[xxvi]Краснов П.Н. Цареубийцы: (1-е марта 1881 г.). – Париж, 1938; То же / Послесл. Михайлова О., Лупырева А. – Ростов н/Д., 1992; То же / Послесл. Новикова К. – М.: Панорама, 1994; То же. – М.: Прозерпина, 1994; То же. – М.: Современник, 1995; То же. – М.: АСТ, Астрель, 2010; 2011; То же. – М.: Мир книги, Литература, 2011.

[xxvii] Россия державная (комплект из 56 книг). – М.: Мир книгиЛитература, 2009 – Кн. 43: Цареубийцы. – Сер. Россия державная. – Режим доступа: http://www.ozon.ru/context/detail/id/32793776/?cid=dm68231&bid=1317425171

[xxviii] Михаилов О., Лупырев А. Атаман войска Донского и его роман «Цареубийцы» // Краснов П.Н. Цареубийцы. – М., 1991. – С. 333–334.

[xxix] См. переизд.: Краснов П. Императрицы [«Цесаревна» и «Екатерина Великая»]. – М.: Вече, 2010; То же: 2011.

[xxx] См.: Ревякина А.А. «В единении наше спасение, в расколе – наша гибель!»: По страницам парижской газеты «Русский инвалид» // Проблемы литературы ХХ в. в поисках истины. – Архангельск: Поморский гос. ун-т, 2003. – С. 338–347.

[xxxi] Русский инвалид: Военно-научная и литературная газета. – Париж, ноябрь 1924 – 5 июня 1940, май 1960–1978. Периодичность: ежегодно (1924–1929. № 1–5), ежемесячно (1930–март 1931. № 1–13), раз в две недели (апрель 1931–5 июня 1940. № 14–133), ежегодно (1960–1974. № 134–164).

[xxxii] Русский инвалид: Военная газета. – Санкт-Петербург, 1813–1917; М., 1992 –…

[xxxiii] Краснов П.Н. Традиции // Русский инвалид. – Париж, 1930. – № 3.

[xxxiv] Чебышев Н. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Largo. – Париж, 1930 // Русский инвалид. – Париж, 1930. – № 5.

[xxxv] Алексеев Н. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Выпашь. – Париж, 1931 // Русский инвалид. – Париж, 1932. – № 33.

[xxxvi] Цит. по: Алексеев Н. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Подвиг // Русский инвалид. – Париж, 1932. – № 48.

[xxxvii] Там же.

[xxxviii] Карабин. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Ненависть. – Париж, 1934 // Русский инвалид. – Париж, 1934. – № 72. См. также: Гончаренко О.Г. Ненависть как двигатель революций… // Краснов П.Н. Ненависть: [роман]. – М., 2007. – С. 3–9.

[xxxix] [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Ненависть. – Париж, 1934 // Русский инвалид. – Париж, 1934. – № 74.

[xl] [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Цесаревна. – Париж, 1933 // Русский инвалид. – Париж, 1933. – № 57.

[xli] Карабин. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. Екатерина Великая. – Париж, 1935 // Русский инвалид. – Париж, 1935. – № 80.

[xlii] Гр.А.Д. [Рец. на кн.:] Сирин В.В. Защита Лужина; Алданов М.А. Бегство // Русский инвалид. – Париж, 1932. – № 35.

[xliii] Гр.А.Д. [Рец. на кн.:] Куприн А.И. Юнкера // Русский инвалид. – Париж, 1933. – № 51.

[xliv] [Без подписи]. [Рец. на кн.:] Куприн А.И. Юнкера // Часовой. – Париж, 1932. – № 92.

[xlv] Гр.А.Д. [Рец. на кн.:] Куприн А.И. Юнкера // Русский инвалид. – Париж, 1933. – № 51.

[xlvi] Там же.

[xlvii] Гр.А.Д. [Рец. на кн.:] Гребенщиков С. Родина // Русский инвалид. – Париж, 1932. – № 36.

[xlviii] Там же.

[xlix] Позднышев С. [Рец.на кн.:] Краснов П.Н. Накануне войны. – Париж, 1937 // Русский инвалид. – Париж, 1937. – № 100.

[l] А. Торжественное празднование в Париже 100-летия основания Императорской военной Академии // Русский инвалид. – Париж, 1932. – № 50.

[li] Головин Н.Н. Генерал Краснов: К 50-летию в офицерских чинах // Русский инвалид. – Париж, 1939. – № 138.

[lii] Краснов П.Н. В житейском море. – Париж, 1962.

[liii] Позднышев С. [Рец. на кн.:] Краснов П.Н. В житейском море // Русский инвалид. – Париж, 1962. – № 136.

[liv] См.: Канашкин А.В. Литературно-социологические аспекты прозы Петра Краснова и национально-исторический характер как комплексная проблема: Дис… кандидата филол. наук: 10.01.08. – Краснодар, 1997; Павлова О. Утопия генерала П.Н. Краснова «За чертополохом» в контексте размышлений В.В. Кожинова о русском национальном характере // Наследие В.В. Кожинова и актуальные проблемы критики, литературоведения, истории, философии в изменяющейся России: Материалы 4-й Международной научно-практической конференции. – Армавир, 2005. – Ч. 2. – С. 19.

[lv] Зайцева М.С. Художественная концепция личности в историческом повествовании П. Краснова «От Двуглавого Орла к красному знамени» в контексте отечественного романа XX в.: Дис… кандидата филол. наук. – Армавир, 2010. – Режим доступа: http://cheloveknauka.com/v/37632/d

[lvi] Гречушкина Н.В. Белое движение в романе М.А. Шолохова «Тихий Дон» и военно-исторической прозе русского зарубежья (А.С. Лукомский, А.И. Деникин, П.Н. Краснов): Дис… кандидата филол. наук. – Елец, 2012.

[lvii] Ширяев Б. Воля к правде // Часовой. – Брюссель, 1966. – № 476 (2), февраль. – С. 18.

[lviii] Зайцева М.С. Указ. дис.

[lix] Павлов Ю.М. Художественная концепция личности в русской и русскоязычной литературе XX в.– М., 2003. – 204 с.

[lx] Зайцева М.С. Указ. дис.

[lxi] Шлыгин И.И. Вершители революции в романе «От Двуглавого Орла к красному знамени» П.Н. Краснова // Вестник Московского государственного гуманитарного университета им. М.А. Шолохова. Филологические науки. – М., 2010. – Вып. 1. – С. 22–30. – Режим доступа: http://cyberleninka.ru/article/n/vershiteli-revolyutsii-v-romane-ot-dvuglavogo-orla-k-krasnomu-znameni-p-n-krasnova

[lxii] Там же.– С. 23.

[lxiii] Там же.– С. 25.

[lxiv] Там же.– С. 28, 30.

[lxv] Краснов П.Н. За чертополохом (фантастический роман).  – Берлин, 1922; 2-е изд., перераб. – Рига, 1928. См. переизд.: Краснов П.Н. Соч.: В 2 кн. – М., 2000. – Кн. 1: За чертополохом.

[lxvi] Краснов П.Н. За чертополохом: Роман-фэнтези / Биогр. предисл. Галенина Б. – М.: Фавор-ХХI, 2002.

[lxvii] Амфитеатров-Кадашев В. О романе П.Н. Краснова «За чертополохом» // Руль. – Берлин, 1922. – № 453. – 14 мая.

[lxviii] Вагеманс Э. Постбольшевистская Россия: Утопический роман П.Н. Краснова // Театр. – М., 1992. – №8. – С. 46.

[lxix] Пригодич В. Утопия, или Казнь через повешение // Русский переплет: Обозрение. – 14.06.2002. – [Электронный ресурс]: http://www.pereplet.ru/kot/54.html

[lxx] Глушаков П.С. Между утопией и историей: Историко-фантастический жанр в литературе русского зарубежья // Русский проект исправления мира и художественное творчество ХIХ–ХХ вв. – М., 2011. – С. 154.

[lxxi] А.Л. [Лукашин А.] Краснов П.Н. // Энциклопедия Фантастики: Кто есть кто. – Минск, 1995. – Режим доступа: http://scifi.spb.ru/authors/k/krasnov.p/krasnovp.htm

[lxxii] Пригодич В. Утопия, или Казнь через повешение // Русский переплет: Обозрение. – 14.06.2002. – [Электронный ресурс]: http://www.pereplet.ru/kot/54.html

[lxxiii] Гопман В.Л. Роман П.Н. Краснова «За чертополохом» и традиция русской литературной утопии // Русское зарубежье – духовный и культурный феномен: Материалы Международной научной конференции. – М., 2003. – Ч. 1. –С. 199–202.

[lxxiv] Краснов П.Н. Соч.: В 2 кн. – М., 2000. – Кн. 1: За чертополохом. – С. 319.

[lxxv] Там же. – С. 317.

[lxxvi] Там же. – С. 322

[lxxvii] Там же. – С. 336–337.

[lxxviii] Там же. – С. 357–358.

[lxxix] Гребёнкин И.Н., Репников А.В  Краснов Пётр Николаевич (краткая биографич. Справка) // Общественная мысль русского зарубежья: Энциклопедия. – М.: РОССПЭН, 2009. – С. 360–364. – Режим доступа: http://krasnaia-gotika.livejournal.com/164013.html

[lxxx] Глушаков П.С. Между утопией и историей: Историко-фантастический жанр в литературе русского зарубежья // Русский проект исправления мира и художественное творчество XIX-XX вв. – М., 2011. С. 146–164.

[lxxxi] Там же. – С. 158.

[lxxxii] Там же. – С. 159.

[lxxxiii] Гопман В.Л. Роман П.Н. Краснова «За чертополохом» и традиция русской литературной утопии… – С. 202.

[lxxxiv] Краснов П.Н. Любите Россию! Режим доступа: http://krasnov-don.narod.ru/staty/lubiterossiu/lubiterossiu.html