Статья посвящена языковым аспектам миграционных процессов в современной Европе. Дается характеристика семи языковых ситуаций, обусловленных миграционными процессами, в гипотетическом ключе. На примере исторических языковых фактов автор иллюстрирует описываемые ситуации. Выражается озабоченность судьбой национальных европейских языков и подчеркивается необходимость интенсивной лингвоэкологической работы по их сохранению и чистоте.

The article is devoted to the linguistic aspects of the migration process in modern Europe. Seven linguistic situations governed by the migration process are being analysed in the hypothetical way. The author discribes the studied situations on the grounds of historical facts. A great concern is expressed about the future of the national European languages and the necessity to intensify the linguistic ecological work to preserve these languages.

Ключевые слова: миграции, титульная нация, национальные языки, этническая идентичность, пиджинизация

Key words: migrations, title nation, national languages,ethnical identity,pidgins.

 

Разработка данной проблематики продиктована состоянием сегодняшнего общества. Языковые аспекты миграционных процессов требуют сегодня пристального внимания и достойной научной рефлексии.

Понятие границы, несмотря на лозунг «Европа без границ», стало очень актуальным для современной Европы. Нельзя отрицать большую роль государственных границ, границ Шенгенского пространства и языковых границ как в жизни отдельного государства, так и в жизни каждого человека.

Результаты миграции противоречивы и часто непредсказуемы. Массовый приток мигрантов может стать причиной разных отрицательных коллизий. Под воздействием миграций меняются не только социальная структура, этнический состав и локализация населения, но и что особенно опасно, языковая структура общества, так как глобальные языковые изменения приводят к культурным и политическим катастрофам, таким как утрата национальной самобытности, «ломка» картины мира, разделение на «своих и чужих» и др.

В настоящее время экология национальных европейских языков находится под большой угрозой. Пока неизвестно, какие языковые процессы произойдут в результате нынешнего «нашествия» на Европу:

1) будет ли это широкое этническое смешение и языковая ассимиляция мигрантами коренного населения через стадию двуязычия, когда в результате язык мигрантов поглотит язык принимающей страны,

2) или же, наоборот, это будет растворение в языке принимающих стран языка пришлых этнических групп через интеграцию,

3) или же диалекты мигрантов будут сосуществовать с языком титульной нации[1],

4) останется ли языком межэтнического общения в Европе, как и прежде, только английский язык, однако довольно модифицированный мощной межъязыковой интерференцией.

5) или же национальным языкам Европы грозит тотальная пиджинизация, и даже креолизация. И не получим ли мы со временем вместо великих классических английского, немецкого, французского, испанского в Европе примитивные пиджины и криоли,

6) или же языковая ситуация в Европе будущего будет носить полиглоссийный характер,

7) сохранят ли в ближайшем будущем свою чистоту и уникальность такие языки, как, например, исландский или фарерский в силу относительной защищенности территорий распространения данных языков от наплыва мигрантов.

Все эти процессы требуют тщательного изучения.

С другой стороны, усиление миграционных процессов в обществе актуализирует в сознании его членов такие базовые компоненты, как разделение на группы своих и чужих, ценность национальной идентичности и расовой принадлежности, что неминуемо приводит к обострению существующих противоречий. В подобных условиях языковая политика, язык как одна из составляющих гражданской идентичности и речь конкретных носителей языка представляются не только материалом для выявления страхов, противоречий и деструктивных настроений жителей конкретной страны, но и действенным инструментом управления процессами социальной адаптации и трансформации. Данная тема тесно связана с явлениями речевой агрессии в массах, когда буквально одно неосторожное или намеренное высказывание может спровоцировать агрессию толпы.

Остановимся кратко на характеристике гипотетического развития языковых событий при складывающихся обстоятельствах.

Первая указанная возможность может стать реальностью, если количество мигрантов намного превысит количество коренного населения принимающей стороны, если мигранты будут выходцами из одной страны или двух-трех, где бытует один язык или родственные диалекты, и если внутренняя политическая, экономическая и культурная ситуация в стране будет складываться так, что мигранты будут доминирующей силой.

История дает нам немало примеров. Так, период формирования и расцвета классического латинского языка был связан с превращением Рима в крупнейшее рабовладельческое государство Средиземноморья, подчинившее своей власти обширные территории на западе и юго-востоке Европы, в Северной Африке и Малой Азии. К концу II века до н.э. латинский язык господствует не только на всей территории Италии, но и в качестве официального государственного языка проникает в покорённые римлянами области Пиренейского полуострова и нынешней южной Франции. Через римских солдат и торговцев латинский язык в его разговорной форме находит доступ в массы местного населения, явившись таким образом одним из наиболее эффективных средств романизации завоёванных территорий. При этом наиболее активно романизируются ближайшие соседи римлян — кельтские племена, проживавшие в Галлии (территория нынешних Франции, Бельгии, части Нидерландов и Швейцарии).

Массовые миграции германских племен (англы, саксы, юты, фризы) на Британские острова (5-6 вв. н.э.) способствовали германизации ранее кельтской Британии.

Вторая возможность в настоящее время более реальна. Переселенцы в обязательном порядке вынуждены выучить язык титульной нации, в противном случае их проживание в стране и интеграция в обществе невозможны. Мигранты овладевают языком принимающей стороны в короткие сроки для того, чтобы иметь достаточный заработок и обеспечить себе приемлемый уровень жизни. Однако такая ситуация возможна, если их количество не превысит в больших масштабах население основного этноса страны. В этом случае иммигранты постепенно, не в первом и втором, а в третьем и четвертом поколениях, неизбежно теряют родной язык. Примером могут служить многочисленные факты истории из глубины веков. Самым наглядным примером являются миллионы иммигрантов из разных стран, заселивших США и овладевших английским языком. Утрата родного языка фактор губительный, поскольку означает «ломку» сформировавшейся картины мира, фактически потерю самобытности.

Третья ситуация также весьма распространена. В этом случае возникает вопрос о юридическом статусе тех языков, которые сосуществуют с языком титульной нации и занимают особое место в её культуре. Здесь речь идет о языках национальных меньшинств и региональных языках. Законодательство страны титульной нации должно закрепить положения, нацеленные на защиту прав и свобод национального иноязычного меньшинства. Отдельные нормативно-правовые акты должны касаться финансовой поддержки, организации и обеспечения школ, где обучаются представители языкового меньшинства. Так, в соответствии с Законом о защите школ национальных меньшинств (Minderheitenschulgesetz) в Австрии в федеральных землях Каринтия, Штирия, Бургенланд, областях компактного проживания словенцев, венгров, хорватов преподавание в некоторых школах ведется на двух языках: на немецком как государственном и на языке соответствующего национального меньшинства [1].

На региональных языках может говорить значительное количество населения, проживающего в административно-территориальных образованиях, получивших широкую автономию, например население Гренландии или Фарерских островов в составе Дании.

Четвертая ситуация имеет место не только в Европе, но и во всем мире. Вопрос в том, не усугубится ли ситуация в Европе в связи с новой мощной волной мигрантов. По данному поводу тревогу бьют не только ярые пуристы, но и лингвисты, озабоченные судьбой великих европейских языков. Ведь, не случайно появились и новые термины, отражающие модифицированное состояние английского языка как lingua franca: «traditional Englishеs» (букв. традиционные английские языки) [2] и Globish[2], то есть тот сильно упрощенный вариант английского языка, который является сегодня «языком мирового общения» (Weltsprache). В современных исследованиях, посвященных распространению и функционированию английского языка, встречаются именно эти термины. Тем самым подчеркивают факт высокой степени измененного состояния английского языка по сравнению с классическим вариантом. Использование данных терминов становится общепринятым. Общей характеристикой «английских языков» является использование смешанных кодов (mixed codes). В связи с этим данная языковая ситуация уже имеет все признаки пиджинизации.

Пятая ситуация, возможно, в ближайшем будущем и не будет обретать ярко выраженные черты, однако под влиянием миграционной разноголосицы определенные черты койнезации языкового ландшафта вполне будут обнаруживаться, поскольку это будет один из способов повседневного общения с широким диапазоном коммуникативных сфер в условиях регулярных социальных контактов между носителями разных диалектов и языков. В качестве примера можно рассматривать креольские языки, возникшие в эпоху европейской колонизации Америки, Азии и Африки в XV—XX веках как дальнейшая ступень эволюции пиджина из упрощённого лингва франка.

Шестая модель развития событий наиболее реальна и вполне может иметь место в некоторых странах Европы. В этом случае сразу несколько языков могут стать государственными в одной стране, как, например, в современных Швейцарии, Бельгии, Люксембурге и в др. странах.

Полиглоссия может предполагать не только официальное использование языков. Такая ситуация может развиваться и при одном официальном языке. Например, республику Гватемала вполне можно охарактеризовать как государство многоязычное, поскольку наряду с официальным испанским здесь бытуют 21 язык майя и языки гарифуна и шинка [4]. В Колумбийской Амазонии в настоящее время проживает множество изолированных индейских племен. Наряду с конституционно закрепленным официальным языком ─ испанским бытуют и преподаются в местных школах индейские языки. Языковое многообразие страны закреплено Конституцией [6].

Что касается таких языков, как исландский (общая численность говорящих ок. 306 тыс. чел. (2007) (Википедия) и фарерский (общая численность говорящих ок. 60-70 тыс. чел.) [3], то, действительно, следует констатировать их уникальность относительно сохранности и чистоты. Их языковая общность, замкнутость, обусловленная географическим положением, климат (что спасает данные регионы от наплыва мигрантов), а также некоторые опасения за будущее своих языков, носители которых немногочисленны ─ все эти факторы способствуют тому, что уникальность этих языков обнаруживается в разных сферах языкового и национального бытия. Данные языки описываются как «консервативные», «замершие во времени» [5, 146]. Исландцы гордятся тем, что говорят на классическом языке древних саг, которые они могут читать без перевода на современный исландский язык. Как отмечает Ю.М. Авакова, политика языкового пуризма, проводимая в Исландии, нашла отклик и в фарерском обществе [3]. В связи с этим можно с большой долей оптимизма прогнозировать сохранение этнической и языковой уникальности этих стран и в будущем, если, конечно, они не пойдут по пути интенсивной глобализации, нейтрализующей, а иногда и уничтожающей этническую и языковую специфичность.

Описанные модели возможного развития языковых событий в Европе, обусловленных миграционными процессами, не демонстрируют нашу алармистскую позицию, а антиципируют возможные культурные последствия, в том числе и отрицательные, и призывают лингвоэкологов задуматься о будущем европейских языков.

Литература

 Die Bedeutung der Sprache: Bildungspolitische Konsequenzen und Maßnahmen / Hrsg.: Bundesministerium für Bildung u. Forschung, Deutschland; Bundesministerium für Unterricht, Kunst u. Kultur, Österreich; Schweizerische Konferenz der kantonalen Erziehungsdirektoren, Schweiz. — B: Wissenschaftsverl., 2010. — 253 S.

  1. The Routledge Handbook of World Englishes / Ed. by Kirkpatrick A. — L.; N.Y.: Routledge Taylor a. Francis group, 2010. — 706 p.
  2. Авакова Ю.М. Языковая политика Дании как зеркало её истории и культуры в общеевропейском контексте // Языки меняющегося мира. Контакты и конфликты. — М.: ИНИНОН РАН. 2013. — С. 114-146.
  3. Котеняткина И.Б. Некоторые особенности современного состояния испанского языка Гватемалы: Социолингвистический аспект // Язык в глобальном контексте. Латинская Америка сегодня как культурно-языковой феномен. — М.: ИНИНОН РАН. — 2016. — С. 43-52.
  4. Нагорная А.В. Современная Исландия: Языковой пуризм в эпоху глобализации (Научно-аналитический обзор) // Языковая ситуация в Европе начала 21 века. — М.: ИНИНОН РАН. — 2015. — С. 146-157.
  5. Чеснокова О.С. Этнолингвистические реалии Колумбии // Язык в глобальном контексте. Латинская Америка сегодня как культурно-языковой феномен. — М.: ИНИНОН РАН. — 2016. — С. 22-33.

[1] Термин Мориса Барреса.

[2] Версия английского языка, разработанная вице-президентом по международному маркетингу компании IBM Жаном-Полем Нерьере на основе стандартной английской грамматики и лексикона из 1500 английских слов. По оценкам самого Нерьере, глобиш «сам по себе не является языком», но служит средством коммуникации в международном бизнесе для людей, не являющихся носителями английского языка (Википедия).